Татьянин журнал (tatamo) wrote,
Татьянин журнал
tatamo

Публичная жизнь маленького человека

Оригинал взят у mas_smu в Публичная жизнь маленького человека
Оригинал взят у nezloygad в Публичная жизнь маленького человека
Оригинал взят у civil_disput в Публичная жизнь маленького человека
Проскрипция (лат. proscriptio от proscribere — «письменно обнародовать, оглашать») — в Древнем Риме — список лиц, объявленных вне закона. За выдачу или убийство включённого в списки назначалась награда, за укрывательство — казнь. Имущество проскрибированного подвергалось конфискации, потомки лишались почётных прав и состояния.

Изобретённое Суллой, как орудие массового политического террора (82-79 до н. э.), проскрипция использовалась им и его приближёнными также для сведения личных счётов, и как средство обогащения. Проскрипциями ознаменовал свой приход к власти в 43 до н. э. Второй Триумвират (Октавиан, Лепид и Антоний) — самым известным из проскрибированных тогда был Марк Туллий Цицерон, знаменитый философ, оратор, один из отцов современной риторики.

Примечательно не то, что римские диктаторы подвергали политических соперников гонениям, а то, как это делалось. Зачем нужна была публикация списка подлежащих наказанию? Почему нельзя было обойтись без него - как поступали многие другие диктаторы позднейших времен. Диктаторов хватало и хватает в любые времена, а проскрипционные списки были только в Риме.

Одно из объяснений состоит в том, что после античной интеллектуальной революции (от Мифа к Логосу) вся жизнь средиземноморских обществ сделалась ппубличной. Во всяком случае, это касалось граждан. Интересные рассуждения о публичном характере античной гражданской жизни можно найти здесь. Если гомеровский, и любой другой, миф предполагал выслушивание одного информатора многими потребителями информации, то общественная жизнь, организованная через логос, требовала постоянного диалога всех граждан по поводу доступной им информации.

Сулла и Октавиан могли быть диктаторами, но их диктатуры складывались и существовали в публичном поле, поскольку римская жизнь была уже успешно демифологизирована, деидеологизирована, и не предоставляла иных способов управления обществом, кроме публичного диалога. И такое положение в мировой истории сохранялось вплоть до падения Константинополя, когда произошел резкий откат назад - к мифу. Обмен социальной информацией вновь превратился в монолог власти, адресованный подданным (уже не гражданам), в послание, раз и навсегда прописанное в священной книге, которое допускает толкования, но не подлежит редактированию. Это положение сохранялось почти до настоящего времени, хотя социальный миф и менял свои формы, или внешние атрибуты.

В  описании нашего семинарского курса, я говорил о том, что нас всех, и великих, и маленьких людей, и правителей, и управляемых ждет эпохальный перелом в том, как осуществляется информационный обмен в обществе. Что вскоре нам предстоит жить в условиях тотального публичного диалога всех со всеми. И что мы, с появлением социальных сетей и блогов, когда потребитель информации превращается в ее соавтора (порой, даже вынужденного) будем лишены права не быть публичными людьми. Новые средства информационного обмена делают публичной даже жизнь маленького человека, который и не мечтал, возможно, о публичности. Профессии, не бывшие прежде публичными, приобретают это качество. Люди, по роду занятий, не привыкшие задумываться о том, как их обычные действия могут отразиться на их репутации, теперь должны быть более внимательны к этической стороне дела.

С одной стороны, это неизбежный и, в целом, прогрессивный процесс, а с другой - он создает большое общественное напряжение. За примерами далеко ходить не надо. (В ЖЖ, вообще, ни за чем не нужно ходить далеко!)

На этой неделе питерское гражданское общество произвело две социальные бомбы. Первая, имеющая сравнительно небольшое значение, связана с публикацией документов Марины Салье. На это событие все уже обратили внимание.
Но гораздо большей социальной бомбой, по своим последствием, на мой взгляд, стала публикация списка учителей, которые, по мнению авторов этой акции, принимали участие в фальсификации выборов. (Я этот список приводить не буду)
Если первая бомба затрагивает одного Путина, то второй список - множество простых людей. Учителей, их учеников, их родителей. Понятно, что их судьбы гораздо для нас важнее, чем судьба Путина. Учитель - это человек маленький, плохо защищенный. Но его социальная роль огромна. Этот парадокс порождает многочисленные нравственные и социальные конфликты. Между высоким объективным значением профессии и низким социальным статусом ее носителей. Между объективными административными возможностями маленького человека, и его ролью в гражданском процессе организации честного голосования на выборах.

Попросту говоря, учитель, в силу рода занятий, должен каждый день, входя в свой класс, делать для общества очень много такого, за что общество не желает или не может его вознаградить. И очевидно, что святых подвижников на все школы не хватит. А, с другой стороны, нам - родителям как быть? Очень непростой, но важный разговор: судьба каждого маленького человека на фоне больших перемен.

Продолжим его на нашей встрече 31 марта
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments