Татьянин журнал (tatamo) wrote,
Татьянин журнал
tatamo

Category:

О мечтах и реальности

"Наука и философия дали нам

как материальную силу, так и свободу мысли, необходимые для того, чтобы вызвать к жизни деятелей, способных двинуть человечество на новый путь всеобщего прогресса. Есть, однако, одна отрасль знания, оставшаяся позади других. Эта отрасль - этика, учение об основных началах нравственности. Такого учения, которое было бы в соответствии с современным состоянием науки и использовало бы ее завоевания, чтобы построить основы нравственности на широком философском основании, дало бы образованным народам силу, способную вдохновить их для предстоящего великого строительства - такого учения еще не появилось. Между тем, в этом всюду и везде чувствуется потребность. Новой реалистической науки о нравственности, освобожденной от религиозного догматизма, суеверий и метафизической мифологии, подобно тому, как освобождена уже современная естественнонаучная философия, и вместе с тем, одухотворенной высшими чувствами и светлыми надеждами, внушаемыми нам современным знанием о человеке и его истории - вот чего настоятельно требует человечество.

Что такая наука возможна - в этом нет никакого сомнения. Если изучение природы дало нам основы философии, обнимающей жизнь всего мироздания, развитие живых существ на земле, законы психической жизни и развитие обществ - то это же изучение должно дать нам естественное объяснение источников нравственного чувства. Если созерцание вселенной и близкое знакомство с природой могли внушить великим натуралистам и поэтам высокое вдохновение, если проникновение в глубь природы могло усиливать темп жизни в Гете, Байроне, Шелли, Лермонтове при созерцании ревущей бури, спокойной и величавой цепи гор или темного леса и его обитателей, то отчего же более глубокое проникновение в жизнь человека и его судьбу не могло бы одинаково вдохновить поэта. Когда "поэт" находит настоящее выражение для своего чувства общения с Космосом и единения со всем человечеством, он становится способен вдохновлять миллионы людей своим высоким порывом. Он заставляет их чувствовать в самих себе лучшие силы, он будит в них желание стать еще лучшими. Он пробуждает в людях тот самый экстаз, который прежде считали достоянием религии. В самом деле, что такое псалмы, в которых многие видят высшее выражение религиозного чувства, или же наиболее поэтические части священных книг Востока, как не попытки выразить экстаз человека при созерцании вселенной, как не пробуждение в нем чувства поэзии природы...

Потребность в реалистической этике чувствовалась с первых же лет научного Возрождения, когда Бэкон, вырабатывая основы для возрождения наук, одновременно наметил также и основные черты эмпирической научной этики, пусть менее обстоятельно, чем это сделали его последователи, но с широтою обобщения, которой с тех пор достигли немногие и дальше которой мы мало подвинулись в наши дни. Лучшие мыслители продолжали в том же направлении, стараясь выработать системы этики, независимые от предписаний религий. Они старались различными путями сочетать "интеллектуализм" (умственность) и "утилитаризм" (теорию полезности) с "нравственным чувством" и чувством красоты, с "теорией ассоциации" и с этикой чувства...

Слабый успех этических систем, развившихся в течение последующих лет, показывает, что человек не может удовлетвориться одним только естественнонаучным объяснением происхождения нравственного чувства. Он требует оправдания этого чувства. В вопросах нравственности люди не хотят ограничиться объяснением источников нравственного чувства и указанием, как такие-то причины содействовали его росту и утончению, они хотят найти основание, чтобы понять само нравственное чувство. Куда оно ведет нас? К желательным последствиям или же, как утверждают некоторые, к ослаблению силы и творчества человеческого рода и, в конце концов, к его вырождению. Если борьба за существование и истребление физически слабых - закон природы и если без этого невозможен прогресс, то не будет ли мирное "промышленное состояние" началом вырождения человеческого рода? А если такой исход нежелателен, то не должны ли мы в самом деле заняться переоценкой тех нравственных ценностей, которые стремятся ослабить борьбу или, по крайней мере, сделать ее менее болезненной? Главную задачу современной реалистической этики составляет поэтому определение прежде всего моральной цели, к которой мы стремимся. Но эта цель или цели, как бы идеальны они ни были и как бы далеки мы ни были от их осуществления, должны все-таки принадлежать к миру реальному. Целью нравственности не может быть нечто "трансцендентальное", т.е. сверхсущественное, как этого хотят некоторые идеалисты - оно должно быть реально. Нравственное удовлетворение мы должны найти в жизни, а не в каком-то внежизненном состоянии...

Когда Дарвин выступил со своей теорией о "борьбе за существование" и представил эту борьбу, как главный двигатель прогрессивного развития, он поднял этим самым старый вопрос о нравственном или безнравственном лике природы. Происхождение понятий о добре и зле, занимавшее умы со времен Зенд-Авесты, снова стало предметом обсуждения - с новой энергией и с большей глубиною, чем когда-либо. Природу дарвинисты представляли, как громадное поле битвы, на котором видно одно истребление слабых сильными и наиболее ловкими, наиболее хитрыми. Выходило, что от природы человек мог научиться только злу. Эти воззрения широко распространились. Но если бы они были верны, то философу-эволюционисту предстояло бы разрешить глубокое противоречие, им же самим внесенное в свою философию. Он, конечно, не может отрицать, что у человека есть высшее представление о "добре" и что вера в постепенное торжество добра над злом глубоко внедрена в человеческую природу. Но раз оно так, он обязан объяснить, откуда взялось это представление о добре? Откуда эта вера в прогресс? Он не может убаюкивать себя эпикурейскою верою: "Каким-то образом добро будет конечным исходом зла". Он не может представлять себе природу, "обагренную кровью", как писали тот же Теннисон и дарвинист Гексли, повсюду находящуюся в борьбе с началом добра - природу, представляющую отрицание добра в каждом живом существе и, несмотря на это, утверждать, что "в конце концов" доброе начало все-таки восторжествует. Он должен, по крайней мере, сказать, как он объясняет себе это противоречие. Если ученый признает, что "единственный урок, который человек может почерпнуть из природы - это урок зла", то он вынужден будет признать существование какого-то другого влияния, стоящего вне природы, сверхприродного, которое внушает человеку понятие о "верховном добре" и ведет развитие человечества к некоей высшей цели. И таким образом он сведет на нет свою попытку объяснить развитие человечества действием одних природных сил...

В действительности положение теории развития вовсе не так шатко и она вовсе не ведет к таким противоречиям, потому что изучение природы отнюдь не подтверждает вышеприведенного пессимистического представления о ее жизни, как это указал уже сам Дарвин во втором своем сочинении "Происхождение человека". Представление Теннисона и Гексли не полно, оно односторонне и, следовательно, ложно и не научно... Кант начал революцию в нравственности, когда захотел дать воле "автономию", вместо того, чтобы подчинить ее закону, полученному извне; но он остановился на полдороге, он вообразил, что можно согласовать личную свободу нравственного чувства с универсальностью неизменного закона. Истинная "автономия" должна породить личную оригинальность, а не универсальное однообразие. Чем больше будет различных учений, предложенных на выбор человечеству, тем легче будет дойти до соглашения. Смелое мышление, не останавливающееся на полдороге, ведет к действию одинаково сильному...

Что же касается санкции в естественной нравственности, т.е. ее утверждения чем-то высшим, чем-то более общим, то здесь, независимо от религиозного утверждения, у нас имеется чувствуемое нами естественное одобрение нравственных поступков и интуитивное полусознание, нравственное одобрение, исходящее из существующего в ней неосознанного, но присущего нам понятия о справедливости, и, наконец, есть еще одобрение со стороны свойственных нам чувств любви и братства, развившихся в человечестве...

Если у Гюйо понятия о нравственности исходили от Эпикура, то они сильно углубились и вместо эпикуровской нравственности "умного расчета" получилась уже естественная нравственность, развивавшаяся в человеке в силу его жизни обществами, существование которой поняли Бэкон, Гроций, Спиноза, Гете, Огюст Конт, Дарвин и отчасти Спенсер, но с чем не хотят согласиться до сих пор те, кто предпочитает толковать о человеке, как о существе, хотя и созданном "по образу божию", но на деле представляющем раба, послушного "дьяволу", от которого можно добиться ограничения его прирожденной безнравственности, только грозя плетью и тюрьмой в теперешней жизни и пугая адом в загробной...

Начиная со времен Древней Греции по настоящее время, в этике господствовали главным образом два направления. Одни моралисты признавали, что этические понятия внушены человеку свыше, поэтому они связывали нравственность с религией. Другие же мыслители видели источник нравственности в самом человеке и стремились освободить этику от религиозной санкции, чтобы создать реалистическую нравственность. Некоторые из этих мыслителей утверждали, что главным двигателем человека во всех его действиях является то, что одни называют наслаждением, другие - блаженством, счастьем, словом, все то, что доставляет человеку наибольшую сумму удовольствия и радости - и ради этого делается все другое. Человек может искать удовлетворения самых низменных влечений или же самых возвышенных, но он всегда ищет того, что ему дает счастье, удовлетворение или, по крайней мере, надежду на счастье и удовлетворение в будущем...

Взятая в целом, природа ни в каком случае не является подтверждением торжества физической силы, скорого бега, хитрости и других особенностей, полезных в борьбе. В природе мы видим, наоборот, множество видов безусловно слабых, не имеющих ни брони, ни крепкого клюва или пасти для защиты от врагов, и во всяком случае вовсе не воинственных; и тем не менее они лучше других преуспевают в борьбе за существование и, благодаря свойственной им общительности и взаимной защите, они даже вытесняют соперников и врагов, несравненно лучше их вооруженных. Наконец, можно считать вполне доказанным, что тогда как борьба за существование одинаково ведет к развитию как прогрессивному, так и регрессивному, т.е. иногда к улучшению породы, а иногда и к ее ухудшению, практика взаимопомощи представляет силу, всегда ведущую к прогрессивному развитию...

Нет никакого сомнения, что "наибольшее счастье общества", выставленное основой нравственности с самых первобытных времен человечества и особенно выдвинутое вперед мыслителями-реалистами, действительно, первая основа всякой этики. Но само по себе и оно слишком отвлеченно, слишком отдаленно и не могло бы создать нравственных привычек и нравственного мышления. Вот почему опять-таки с отдаленной древности мыслители искали более прочной опоры для нравственности. У первобытных народов тайные союзы волхвов, шаманов, прорицателей (т.е. союзы ученых тех времен) прибегали к устрашению, особенно детей и женщин, разными страшными обрядами - и таким образом понемногу создавались религии. И религией закреплялись нравы и обычаи, признанные полезными для жизни целого племени, так как ими обуздывались эгоистические инстинкты и порывы отдельных людей. Но, начиная с XVII века, когда авторитет установленных религий начал падать в Европе (Т.: а наука наконец заявила о своих правах возможности развить необходимый для счастья общества прогресс), появилась (Т.: или вернулась?!?) надобность искать другие основы для нравственных понятий...

Где причины, что нравственные побуждения берут верх над безнравственными? В выгоде, в расчете, в взвешивании различных удовольствий и выборе наиболее прочных и сильных удовольствий? Или же на то есть причины в самом строении человека и всех общительных животных, в которых есть что-то, направляющее нас преимущественно в сторону того, что мы называем нравственным, хотя рядом с этим мы способны под влиянием жадности, чванства и жажды власти на такое безобразие, как угнетение одних другими, или же на те поступки, которыми так богата была последняя война: ядовитые газы, подводные лодки, цеппелины, налетающие на спящие города, полное разорение завоевателями покидаемых территорий и т.д.? В самом деле, не учит ли нас жизнь и вся история человечества, что если бы люди (руководствовались) одними соображениями выгоды лично для себя, то никакая общественная жизнь не была бы возможна. Вся история человечества говорит, что человек - ужасный софист, и что его ум поразительно хорошо умеет отыскивать всевозможные оправдания тому, на что его толкают его вожделения и страсти. Даже такому преступлению, как завоевательная война в XX веке, от которой мир должен был содрогнуться - даже такому преступлению немецкий император и миллионы его подданных, не исключая ни радикалов, ни социалистов, находили оправдание в выгоде ее для немецкого народа; причем другие, еще более ловкие софисты, видели даже выгоду для всего человечества...

Утверждать и доказывать, что обман и несправедливость есть гибель человека и человечества, несомненно верно и необходимо. Но этого мало. Этике недостаточно знать этот факт, ей нужно также объяснить, почему жизнь обманом и несправедливостью ведет к гибели? Не потому ли, что солгать - всегда значит унизить себя, признать себя ниже, слабее того, перед кем ты лжешь и, следовательно, теряя самоуважение, делать себя еще слабее; а поступать несправедливо - значит, приучать свой мозг мыслить несправедливо, т.е. уродовать то, что в нас есть самого ценного - способность верного мышления? Вот на какие вопросы требуется ответ от этики, идущей на смену религиозной этике. А потому нельзя на вопрос о совести и ее природе отвечать, как это сделал Паульсен, что совесть в своем происхождении есть не что иное, как "знание о нравах", предписываемое воспитанием, суждением общества о "приличном и неприличном", "правом и наказуемом" и, наконец, "религиозной исповедью". Именно такие объяснения и породили поверхностные отрицания нравственного. Между тем, если нравы создаются историей развития данного общества, то совесть имеет свое происхождение гораздо глубже в сознании равноправия, которое физиологически развивается в человеке..." (П.А. Кропоткин "Этика", неоконченный труд)



"Его семья принадлежала к древнему роду князей Смоленских, Рюриковичей в тридцатом поколении. Фамилия происходила от прозвища князя Дмитрия Васильевича Крапотки (Кропотки), современника Иван III... В 1874 году 31-летний Петр Кропоткин сделал сенсационный доклад в Географическом обществе о существовании в недалеком прошлом ледниковой эпохи (Кропоткин, в частности, предсказал и рассчитал координаты Земли Франца-Иосифа, Северной Земли, Барьера Кропоткина - цепь полярных островов на севере Баренцева и Карского морей от Земли Франца-Иосифа до Северной Земли, благодаря чему сохранился суверенитет России над открытыми им землями, несмотря на их первые посещения иностранными экспедициями). А буквально на следующий день он был арестован "за принадлежность к тайному революционному кружку" и заключен в тюрьму Трубецкого бастиона Петропавловской крепости. Условия тюремного заключения подорвали здоровье Кропоткина, и он был переведен в арестантское отделение Николаевского военного госпиталя, откуда дерзко бежал в 1876 году...

Когда Керенский захотел ввести Кропоткина в состав Временного правительства, предлагая ему на выбор любой министерский пост, Петр Алексеевич отказался, заявив, что считает "ремесло чистильщика сапог более честным и полезным". Он также отказался от ежегодной пенсии в 10 тысяч рублей, предложенной ему Временным правительством. Кропоткин был разочарован Февральской революцией и встречей с российскими анархистами - "грубыми развязными молодыми людьми, принявшими за основу принцип вседозволенности"...

В дальнейшем большевики предлагали Кропоткину квартиру в Кремле, "кремлевский паек", причем народный комиссар просвещения Луначарский написал письмо, чтобы Кропоткин не отвергал помощи, исходящей от государственной власти. Но тот твердо отказался...

Несмотря на трудные условия жизни и солидный возраст, Кропоткин продолжал активную общественную деятельность, сотрудничал с Дмитровским союзом кооперативов, работал над новой книгой "Этика". В начале 1921 года он, всегда передвигаясь пешком, сильно простыл в своем стареньком легком пальто и заболел воспалением легких. Когда об этом узнали, к нему направили лучших врачей, предлагали усиленное питание, спецпаек и т.п.. Но Петр Алексеевич не признавал никаких привилегий, отказавшись и от пайка, и от особых условий... Он умирал незаметно, "скромно", стараясь никому не доставлять хлопот этой своей "процедурой" - и в феврале 1921-го тихо скончался...



Кропоткин опасался, что при тенденции к концентрации новой власти в центре, партия, обладающая этой властью, не захочет ее ни с кем делить, а главное - не пожелает отдать ее народу, в то время как новые преобразования должны стать делом всенародным и всеклассовым... Новый общественный строй виделся Кропоткину, как вольный федеративный союз самоуправляющихся единиц (общин, территорий, городов), основанный на принципе добровольности и "безначалья". Предполагалось коллективное ведение производства, коллективное распределение ресурсов и вообще коллективность всего, что относилось к экономике и многим человеческим взаимоотношениям, когда люди понимали бы, зачем и для кого они все это делают - и чего было бы достаточно для их добровольной деятельности... В таких человеческих организациях отсутствуют начальники, отсутствует какая-либо принудительная власть, как мы сейчас понимаем это слово, а все основано на необходимости, понимании, увлеченности людей своим делом. Нередко возникает такая ситуация, что человек не может развить свои способности и склонности, либо вообще не имеет представления о том, что ему дается лучше всего. Все это происходит оттого, что государство ориентировано скорее на интересы некоей идеальной, не существующей в реальности личности, а не на людей, способности которых различны, что естественно...

В Германии существовала школа писателей, которая смешивала государство с обществом и не могла представить общества без государственного подавления личной и местной свободы, отсюда и возникало официальное обвинение анархистов в том, что они хотят "разрушить общество и государство". Но государство - лишь одна из форм, которые принимало общество в течение своей истории ("Государство и его роль в истории" Кропоткин 1921 год). По мнению П.А., недопустимо отождествлять правительство и государство, ведь последнее включает в себя не только существование власти над определенной частью общества, но и сосредоточение управления, общественной жизни в одном центре. Наличие государства, помимо всего прочего, предполагает возникновение новых отношений как между различными группами населения, так и между отдельными членами общества. Кропоткин отмечал, что через историю цивилизации проходят "два течения, две враждебные традиции: римская и народная, императорская и федералистская; традиция власти и традиция свободы"... "Которое нам выбрать из этих двух борющихся течений - сомненья быть не может. Мы пристаем к тому течению, которое еще в двенадцатом веке приводило людей к организации, основанной на свободном соглашении, на свободном почине личности, на вольной федерации тех, кто нуждается в ней. Едва ли уместно в новом веке держаться за традиции канонического и императорского Рима..." В обосновании этого он отмечал, что в XII-XVI веках Европа была покрыта множеством богатых городов, их ремесленники, ученые, зодчие производили чудеса искусства, открывали многое в различных областях знаний, их университеты закладывали основу науки и пр.. Современное же искусство, по мнению П.А. Кропоткина, превосходит средневековое только в скорости, в динамике своего развития, а отнюдь не в качестве. Характерной чертой кропоткинских работ является придание единичной человеческой личности особое значение: только учитывая интересы каждого отдельного человека и давая ему свободу самовыражения, общество придет к процветанию...

"История не представляет собой непрерывной линии развития, скорее неизбежную цикличность. Египет, Азия, берега Средиземноморья, Центральная Европа - поочередно пребывали ареной исторического развития, и каждый раз по одному и тому же сценарию. Все начиналось с первобытного племени, затем перерастало в стадию сельской общины, далее следовал период вольных городов, а затем и государство, во время которого развитие продолжалось недолго, а потом и вовсе замирало. Например, Древняя Греция: первобытно-племенной период, медленная смена на общинный строй, период республиканских городов, сопровождавшийся расцветом - но с Востока повеяло дыханием восточных деспотических традиций, и войны поспособствовали построению Великой Македонской империи Александра. Водворилось государство, которое начало выжимать жизненные соки цивилизации, пока не настала смерть. И таких примеров бесчисленное множество: Древний Египет, Ассирия, Персия, Палестина и т.д..." Обосновывая тенденции, характерные для народных масс, П.А. Кропоткин говорил о крестьянах, сельской общине, где имеется тысяча общих интересов: хозяйственные, соседские; объединение с целью совместного орошения, осушения болот, пахотных работ и т.д. И, соответственно, проблемы проще решать сообща. Аналогичная ситуация с цехами ремесленников и других коллективов...

"Традиционно считают, что государство есть утверждение идеи высшей справедливости в обществе, и что капитализм привносит теорию невмешательства. Но в той же революционной Франции правительство позволяет нажиться за счет рабочих, попросту не вмешиваясь. Якобинский конвент - за стачку, за образование государства в государстве - смерть..." Из ситуации возникает неизбежная дилемма, как пишет П.А. Кропоткин: "Или государство должно быть разрушено, и в таком случае новая жизнь возникнет в тысяче центров на почве энергической, личной и групповой инициативы, на почве вольного соглашения. Или государство раздавит личность и местную жизнь, завладеет всеми областями человеческой деятельности, принесет с собой войны и внутреннюю борьбу из-за обладания властью, поверхностные революции, лишь сменяющие тиранов и - неизбежный конец. Если вы хотите, чтобы полная свобода индивидуума и его жизни были уважаемы - вы поневоле принуждены будете отвергнуть владычество человека над человеком, какого бы вида оно ни было..."

В своих философских воззрениях Кропоткин критически относился к "метафизической" традиции, упрекал в схоластике представителей немецкого классического идеализма, в первую очередь, Гегеля. На смену "отвлеченному философствованию", считал Кропоткин, должен прийти "истинно научный метод". Именно эту мысль он пытался развить в "Этике", своей последней работе..."

"Легко быть хорошим за чужой счет" - не помню, кто первым сформулировал эту расхожую максиму. Собственно говоря, любому правителю во всей истории придворные холуи под любыми предлогами (знаменами\символами и проч.), "выбивая в граните", присваивали чужие заслуги, таким образом создавая, по сути, коллективную славу. При этом именно тем, чьими руками творилась история, не доставались соответствующие преференции. Больше того, от прямых свидетелей старались избавиться, чтобы не маячили "кнопками в заднице". Кропоткин был человеком, не просто опередившим время. Универсальный мыслитель. Мечтатель. Неоцененный, абсолютно никем не понятый правильно - и забытый. И никогда не пользовавшийся никакими привилегиями. Умер нищим, что закономерно. Ибо "се человек", как "сказано". Идеи бога с присными и дарвиновские сказки победили. Главное - кто кого сожрет первым. Кто станет жертвой, а кто - палачом. Страх, тайна, авторитет - три кита " государственности". Ну, а победителей не судят. Правда же никому не нужна - она слишком неудобная. Жить же за чужой счет может любое ничтожество, самое нищее и неприметное, всего лишь выйдя замуж или женившись: если в паре один окажется хищником, или просто неблагодарным и душевно неблагородным существом - другого он тупо сожрет. Искалечит жизнь и судьбу без вариантов. Притча:



Сиротливая могила на Новодевичьем:



************

Сравним? Другие могилы Новодевичьего навскидку:



"Между струйками, как Микоян" - встретилось в одном из журналов...



























************

Так что же такое, на самом деле, социальное развитие? И.Н. Острецов говорит, что сегодня это не что иное, как развитие массива интеллекта - https://youtu.be/Dsj5MCM89wI

Игорь Николаевич Острецов - доктор технических наук, профессор, специалист по ядерной физике и атомной энергетике. "Предполагал, что землетрясение и цунами в Индийском океане в 2004 году было испытанием подводного ядерного взрыва с целью вызова цунами. А цунами около Японии и катастрофа на АЭС Фукусима в 2011 году были вызваны искусственным ядерным взрывом, устроенным США с целью остановки японских АЭС и последующего изъятия оттуда урана, в котором стали нуждаться американские АЭС. Так же одной из его гипотез была та, что катастрофу ЧАЭС в 1986 устроили умышленно после того, как 1975 аналогичная катастрофа на ЛАЭС не удалась..."

С 25-й минуты: "интеллект людей должен быть освобожден" - https://youtu.be/4l0nunOSsvg
Для начала, он вообще должен присутствовать, как по мне. Эта передача - от 2016 года. Сегодня взгляд у Игоря Николаевича потух. Видимо, он уже не верит в будущее текущей цивилизации: живет последнее поколение людей - https://youtu.be/D6kJ9oN4dLY

Каким образом красивые знамена и лозунги могут обмануть население - https://youtu.be/vtqYLBKZ8Vw
Лишь одна страничка из массива информации для размышления - https://youtu.be/ReH5vo9UWN8
И разные теории. Одна из многих - https://youtu.be/wDq7YWs9_bM

Не забывайте всё и всегда делить на два-три...

И маленькое отступление в один из карманов пофигизма:



Как и музыкальная тема старая, так и силу духа никто не отменял:



"Безумству храбрых..."



Современные икары:



Немного матчасти - https://youtu.be/rqlg0l8dp8Q

Квот лицет йови нон лицет бови:

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Типа новости

    Типа разродились. Наконец! И сколько вреда уже нанесено!! Хотя с самого начала это было ясно!!! Устами одной из стрелочниц (даже не стала смотреть…

  • Понедельничное

    У вас не бывает желания ущипнуть себя? Чтобы понять, спите ли вы? Потому что происходящее совершенно не вписывается в картину привычной жизни? У…

  • Из новостей

    Слышали? Вчера в Италии установлен новый режим - фашистский. Абсолютно везде ввели "зеленый" аусвайс. Российские блогерши, там живущие, бьют в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments