Татьянин журнал (tatamo) wrote,
Татьянин журнал
tatamo

Из сегодняшних публикаций

"Кем были декабристы? Избалованной гвардейской молодежью или представителями элиты, движимыми искренним стремлением повернуть Россию на путь свободы? О том, является ли восстание 14 декабря 1825 года великим историческим событием или великим мифом, в ходе дискуссии, организованной Фондом Егора Гайдара и Вольным историческим обществом, поспорили доктора исторических наук Оксана Киянская и Сергей Эрлих.

Оксана Киянская:

Декабристы были дворянами, элитой русского общества. Как кажется на первый взгляд (Т.: "мне кажется на первый взгляд" - это почти перл), они решили пожертвовать собой, своими жизнями ради неких отвлеченных идей. Зачем они это сделали? Россия Александра I была самодержавной монархией, жестко стратифицированным государством, где каждый человек с юности понимал предел своих возможностей. Если он родился в семье генерала, то, скорее всего, сделав карьеру, он тоже может стать генералом. Если его отец - мещанин, то генералом он не станет никогда, если человек родился в крестьянской семье, то, конечно, будет всю жизнь пахать землю, как это делали его предки.

Перед декабристами открывались большие карьерные возможности, поскольку они родились в привилегированных дворянских семьях и понимали, что многого могут достичь. Но прошла война 1812 года, молодые дворяне вернулись в Россию с победой и поняли, что, при всем этом, никогда не смогут стать политиками, определять судьбы страны, участвовать в политической жизни. Этим в самодержавном государстве занимался только император, а остальные, коль скоро им удалось прорваться к престолу, плели подковерные интриги, которые в любой момент могли быть прерваны, и тогда конец карьере.

Декабристы хотели заседать в парламенте (Т.: мамадарагая). Самодержавие им этого дать не могло. Отсюда и главная идея этих людей: равенство. Равенство, конечно, для себя, а не для несчастных крепостных (Т.: феерично). При всей разнице их программ (Северного общества, Южного общества, Русской Правды, Пестеля или конституции Никиты Муравьева) оно было определяющей идеей декабристов на самых разных этапах развития тайных обществ. Ради нее, ради построения общества равных возможностей они пожертвовали собой.

Сергей Эрлих:

Восстание декабристов не является великим событием русской истории, но великим, более того -главным мифом русской интеллигенции. В школе мы учили, что значение исторического события определяется его последствиями. У великого события должны быть великие последствия. Если мы задумаемся о результатах восстания 14 декабря 1825 года, то сможем выделить два момента. Во-первых, декабристы, которых не повесили, а отправили в Сибирь, оказали большое влияние на местное население внесли большой вклад в культуру региона (Т.: тебя бы туда засунуть). Во-вторых, они породили то, что в школьных учебниках называли "николаевской реакцией", то есть ужесточение законодательства и практик в отношении печати, высшего образования, корпуса жандармов и так далее (Т.: вот это логика). Можем ли мы считать эти последствия великими? Я думаю, что нет.

Кроме аргументов от логики истории, можно привести доводы от авторитета. Современник декабристов, великий русский поэт Федор Тютчев, посвятил им стихотворение, которое так и называется - "14 декабря 1825 года". Оно заканчивается такими строками: "Зима железная дохнула - и не осталось и следов". Можно сказать, что Тютчев был антизападником и поэтически приуменьшил значение восстание декабристов. Но есть и мнение знаменитого российского историка Василия Ключевского, который сказал так: "Декабристы - это историческая случайность, обросшая литературой". Последний аргумент: есть огромная русская историография западного происхождения. Тысячи авторов, десятки журналов, огромное число публикаций. Во всем этом потоке десять работ о декабристах мы наскребем, но двадцать - вряд ли. Западные историки не видят в их восстании чего-то требующего пристального изучения (Т.: еще бы они увидели; такие примеры слишком заразительны). В то же время, число российских публикаций о декабристах, думаю, уже перевалило за 20 тысяч. Так что же, у наших ученых и писателей с мозгами не все в порядке, что они уделяли такое внимание рядовому событию?

Тут стоит вспомнить, что прошлое для нас существует в двух формах. Первая - это история, поиск истины о прошлом, а вторая - историческая память, которая не изучает то, как было на самом деле, и использует те события в современных целях. Это набор примеров для подражания, образцов действий в определенных жизненных ситуациях - то есть, мифов. Декабристы - один из величайших мифов памяти, но не все русской национальной памяти, а русской интеллигенции. Более того, это миф основания русской интеллигенции. Если бы Николай I не повесил декабристов, никакого мифа не было. Он сделал ту же ошибку, что и евреи, которые распяли Христа и сказали "пусть его кровь падет на нас" (Т.: интересное сравнение, хотя к родовой травме самодержавия не имеющее отношения).

Герцен создал легенду о декабристах, "богатырях, кованных из чистой стали с головы до ног". Преуменьшить его роль в создании этого мифа просто невозможно. Прежде всего, это был гений, которому очень не повезло, что Ленин упомянул его в своей работе "Памяти Герцена", написав, что декабристы "разбудили" его. Лев Толстой сказал о нем: "Это лучший стилист русской литературы". Герцен нарисовал блестящий образ революции - богатыри-декабристы убивают дракона-самодержавие, как Георгий-Победоносец Змия. А когда самодержавие начинает наступление, декабристы становятся христианскими мучениками, принося себя в жертву ради народа (Т.: а как быть с некоторыми стихотворениями Пушкина и Лермонтова?! Лукаво умалчиваем, как неудобный факт?)

Оксана Киянская:

Не всякое выступление, оппонирующее власти, заканчивается удачей. Это не значит, что они не имеют никакого значения и последствий. Идея равенства никуда не ушла, она стала жить и в русском дворянстве и распространяться на другие слои населения. Пример декабристов вдохновлял многих людей. Ленин, который писал, что декабристы разбудили Герцена, не был дураком (Т.: оценочное суждение, много говорящее об уровне интеллекта произносящего). Многое из того, что он говорил применительно к декабристам (да и не только к ним), было, на мой взгляд, справедливыми суждениями.

Царствование Николая I определялось не только страхом перед возможным бунтом, но и четким представлением о месте России в мире. И все равно при нем существовала дворянская фронда, она просто приняла другие, невооруженные формы — гегельянство, западники, тот же Герцен. Безусловно, в движении декабристов были люди, которые считали, что это стильно и модно (Т: кто-нибудь, убЭрЫте етту даму!), особенно для не воевавшей молодежи. В этой среде считалось очень крутым (Т.: фсё, больше не могу), если тебя заметил Пестель или Муравьев-Апостол, ввел в свой круг, и ты связан с ним общим секретом. Но были и лидеры этого движения, для которых это не было следованием моде, а смыслом их жизни. И за это они ей (Т: или еЮ?) пожертвовали. Конечно, и Павел Пестель, и Кондратий Рылеев не были образцами чистоты как в повседневной жизни, так и на службе (Т.: вот оно! Долго же я ждала, когда медам снимет маску). После того, как Пестель был арестован, выяснилось, что за ним тянется хвост долгов, что он использовал полковые деньги и так далее. Удалось выяснить, как эти деньги шли на подкуп чиновников, которые, по его мнению, помогли бы ему совершить революцию.

Но тут важно говорить о том, что декабристы были политиками. В политике все средства хороши (Т.: особенно, когда кто-то об этом судит по себе). Уверяю вас, что противники декабристов были не менее, а гораздо более коррумпированными (Т.: спасибочки за книксен). К тому же, если бы Пестель имел бы абсолютно чистые руки и хотел бы существовать только в мире идей, не соприкасаясь с армейской практикой Александра I, полностью построенной на коррупции, то он бы вышел в отставку и стал бы читать книги в деревне. Мы бы сейчас его либо не знали, либо знали как одного из домашних русских мыслителей, а не как декабриста и главу заговора (Т.: лихо она расписалась за Пестеля). Здесь нет противоречий. Люди существуют в определенных обстоятельствах, жизнь им диктует условия игры. Павел Пестель искупил свою вину перед историей — он был казнен, погиб за свои убеждения.

Сергей Эрлих:

Непосредственных последствий декабристского восстания не было (Т.: деточка, немного выше ты говорил совершенно противоположное), а отложенный эффект получился огромным. Об этом и речь - когда событие начинает работать через много лет после него, то оно уже действует не как история, а как образец, пример или миф. Он оказал огромное влияние на всю русскую историю со второй половины XIX века и на весь ХХ век.

Верующие люди пытаются доказать историчность Христа, ищут документальные свидетельства его деяний и существования. Самое близкое появляется только через 30-40 лет после его предполагаемого распятия. То есть, когда это событие произошло, его никто не заметил - таких учителей ходило по Палестине огромное количество, и, скорее всего, некоторых из них распинали. Но когда оно было оформлено в виде Евангелий, то стало играть свою роль, и играет до сих пор. То же самое случилось с декабристами. Произошло рядовое (Т.: ря-до-вое?) историческое событие, стоящее в одном ряду с дворцовыми переворотами. Благодаря Герцену, создавшему блестящую легенду, оно стало технологическим оружием борьбы с недемократической властью... Образно говоря, декабристы - это метафора мятежа русской культуры, и потому власть ее боится". https://m.lenta.ru/articles/2017/05/27/dekabristy/

Татамо: только несколько моментов из мемуаров и писем начала девятнадцатого века.

14 декабря 1825 года Россия присягала новому императору. Картечными выстрелами на Сенатской площади началось царствование Николая I. Аресты декабристов набрали силу уже на исходе дня, ознаменованного, как отмечало позднее Донесение Следственной комиссии, "буйством немногих и знаками большинства общего усердия и нелицемерной преданности престолу".

23 декабря император пишет своему брату Константину: "...с готовностью подданные помогали мне в этой ужасной работе: отцы приводили своих сыновей, все желают показать пример и, главное, хотят видеть свои семьи очищенными от подобных личностей и даже подозрений этого рода..."

Позже многие вспоминали в дневниковых записях о том, как общество при первом ударе грома мгновенно растеряло понятия о чести и достоинстве. В Москве аресты навели такой ужас, что все спешно стали избавляться от любых мало-мальски подозрительных бумаг. Горели письма, дневники, сочинения и стихи. В души вошел страх, а осторожность стала добродетелью. Донесение Следственной комиссии, законченное в мае 1826г., прямо клеветало на тайные общества, называя его "скопищем кровожадных цареубийц", уличало их в "злодейских, страшных умыслах", говорило о "смешном невежестве" декабристов и т.д.

Николай и его сановники никогда не признавали закономерности освободительных идей в России, заявляя, что они порождены мятежным духом Запада. Тон общества менялся, никто, кроме женщин, не смел показывать участия, произнести теплого слова о родных и друзьях, которым еще вчера жали руку. Напротив, являлись дикие фанатики рабства, одни из подлости, другие хуже - бескорыстно. В то время обвинение в нелюбви к России звучало страшно, делало любые возражения бессмысленными. Краеугольным камнем идеологии николаевского царствования стала мысль о превосходстве православной и самодержавной России над "гибнущим" Западом. Тогдашняя русская народность сводилась к покорности, смирению, терпению и послушанию властям.

Император проводил курс на усиление бюрократического начала в управлении государством: увеличилось число чиновников, усложнялась структура департаментов, росло делопроизводство. В чиновной среде процветало взяточничество и казнокрадство, борьба с ними была попросту невозможна. Михайлов со знанием дела писал: "Да и что могли сделать в то время мелкие частные лица, без связей, без значения, против целого корпуса взяточников, правда, пустых и ничтожных людей, но сильных единством, одушевленных одним общим стремлением к грабежу, крепко сплотившихся для защиты друг друга..."

Казнокрады и взяточники были и в ближайшем окружении царя, но Николай не надеялся искоренить казнокрадство, он лишь пытался регламентировать взятки. Бюрократия служила твердой опорой престолу. В общественной жизни она была благонадежна, слова "служение обществу" были ей непонятны и чужды. Зависимость от усмотрения начальства, отсутствие чувства чести превращали людей в безропотных исполнителей. С.Н.Глинка говорил, что "чем кто ближе к престолу, тем виновнее".

В.С.Печерин писал о том времени: "Зрелище беспросветного неправосудия и ужасной бессовестности во всех отраслях русского быта - вот то, что на меня действовало угнетающе..."

Александр Муравьев сказал о декабристах так: "Они искупили преступление, наиболее ненавистное для толпы - быть проводниками новых идей".

Вяземский в своей записной книжке писал: "Мы удивительные самохвалы и грустно то, что в нашем самохвальстве есть какой-то холопский отсед. За что Европе любить нас? Вносим ли мы хоть грош в казну общего просвещения? Мы тормоз в движении народов к совершенствованию нравственному и политическому. Мы вне возрождающейся Европы, а между тем, тяготеем к ней. Мне так уж надоели эти географические фанфаронады наши - От Перми до Тавриды. Что же тут хорошего, чем хвастаться, что мы лежим врастяжку, что у нас от мысли до мысли пять тысяч верст, что физическая Россия - Федора, а нравственная - дура?" Участник Бородинского сражения, князь был возмущен: "Охота вам быть на коленях пред кулаком?"

Князь П.А.Вяземский в письме Жуковскому: "И после этого ты дивишься, что я сострадаю жертвам и гнушаюсь даже помышлением быть соучастником их палачей? Как не быть у нас потрясениям и порывам бешенства? Все это дело во всех отношениях и последствиях сгадило мне Россию. Неужели можно честному русскому быть русским в России?"

М.Ф.Орлов, генерал, герой войны 1812 г., писал: "Мы сражались против целой Европы, но целая Европа ожидала от наших усилий своего освобождения, а что мы можем предложить завоеванным народам? Наш жестокий удел рабства? Россия подобится исполину ужасной силы и величия, изнемогающему от тяжелой внутренней болезни". ("Русское общество 30-х годов XIX века. Мемуары современников". Изд.МГУ)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments