Татьянин журнал (tatamo) wrote,
Татьянин журнал
tatamo

Categories:

Из мира теорий, часть IV

Марксизм не имел теоретических инструментов для анализа происходившего с женщинами, для ответа на вопрос, почему в то время, когда огромные мужские массы (колонии, рабочий класс метрополий) освобождаются, общества сбрасывают с себя диктатуры, демократизируются, положение женщин мало улучшается. Начинаются поиски инструментов анализа для выявления и описания системы угнетения женщин, то есть, делается попытка создать политическую экономию феминизма. Появляется текст "Обмен женщинами" Г.Рубин, которая опирается на описание патриархата, данное Л-Строссом: он описывает патриархат, как систему (товарного) обмена женщинами между мужчинами.

Рубин делает вывод о том, что такое положение дел означает, что, кроме категории класса, должна существовать другая категория, с помощью которой можно было бы описать объективно существующую, но ещё не разоблачённую систему угнетения женщин, как социальной группы. Она начинает поиск "твёрдого ядра" этой системы и находит, что оно организуется:

- вокруг системы обмена женщинами: женщины - товар, имеют меновую стоимость, путём обмена этим особым товаром мужчины осуществляют первичное накопление;
- системы разделения труда по признаку пола: женщины исключены из общественного пространства и из сферы оплачиваемого труда (следствие не-субъектности, объектности женщин, см. товарный обмен женщинами);
- психологического конструирования сексуального желания: ментальный контроль за поведением женщин, колонизация сознания угнетённых угнетателями (помним, что, когда мы говорим о "желании", мы говорим о власти, конструирование сексуального желания - это конструирование восприятия отношений власти).

Текст "Обмен женщинами", практически, сразу стал культовым, в нём увидели основу для становления феминизма, как политического движения за освобождение женщин. Появилось понимание того, что женщины являются угнетённой группой, классом, а мужчины представляют собой группу угнетателей, доминирующий класс. Пробуждение классового сознания женщин было основано на двух основных идеях:

- существование патриархата, как общественной системы;
- существование женщин, как единой социальной группы, класса, касты.

Однако, пробуждение классового сознания женщин не происходило в социальном вакууме. Объективно оно стало досадным недоразумением и нежелательным следствием патриархатной сексуальной революции, и оно было не единственным её следствием. Другим стало возникновение так называемых "гей- и лесбийских исследований" - то, что сейчас известно, как "теория квир". Появление гей- и лесбийских исследований связано с необходимостью расширения границ гегемонной маскулинности, легитимации вариативности нормы олд-патриархатной маскулинности: восхождение новых мужских элит в глобальном масштабе (смена парадигмы) требовало проведения широкой демократизации внутри мужской фратрии.

Появление на политической арене феминисток нисколько не входило в планы ни "сыновей" (как гетеро, так и гомосексуальных), ни "отцов": какие бы конфликты между ними не разворачивались, на политическое участие женщин должно быть по-прежнему наложено вето. В этом смысле, внутреннее единство мужской фратрии абсолютно непоколебимо, поэтому феминизму в политике изначально никто бы оставаться не позволил, однако, это уже не были времена французской революции, и кандидаток на гильотину было гораздо больше. Кроме того, эти слишком многочисленные нежелательные существа были "викариями", что ещё более осложняло вопрос физического уничтожения.

Кроме вопроса физического устранения слишком умных, не менее важным был вопрос недопущения дальнейших теоретических исследований в направлении, обозначенном в "Обмене женщинами". Коротко говоря, нужен был подлог, способный взорвать феминизм изнутри, как в плане теории, так и в плане политического активизма. Чтобы выполнить эту задачу, было необходимо, во-первых, напрямую оспорить существование патриархата, как матричной системы угнетения. Здесь выдвигается несколько идей:

- существование многочисленных пересекающихся систем дискриминации, для каждого дискриминируемого коллектива в отдельности одна из этих систем будет наиболее значимой;
- среди этих систем нельзя выделить какую-то особенно вредоносную, положение женщин не является особенным, по сравнению с другими дискриминируемыми группами;
- системного угнетения, как и системной дискриминации женщин, вообще-то, не существует, не существует общественных структур, механизмов, обеспечивающих действие и воспроизводство системы угнетения;
- "угнетение" женщин, на самом деле, проблематика разнообразия (прежде всего, сексуального "выбора"), которое не признаёт консервативное общество;
- открытие существования допатриархатных эгалитарных обществ, которое позволяло толковать патриархат, практически, исторической случайностью, недоразумением. Женщины могут вернуть себе свободу и даже привилегированное положение, когда, например, осознают своё величие, внутреннюю силу, примут на себя ответственность за происходящее и спасут мир;

Во-вторых, и это было самое главное (оспаривание термина "патриархат" было дымовой завесой), необходимо было разработать теорию, которая могла бы подменить собой феминизм изнутри. На роль этой теории и были выдвинута "квир-теория". Задача квир-теории (теория пересечений здесь играет вспомогательную роль) совершенно однозначна - она должна была выдать себя за феминизм и похоронить последний. Этот процесс подлога известен, как "феминизм третьей волны". Как в плане теории, так и в плане практики осуществление подлога взяла на себя та же Г.Рубин. Рубин объявляет две войны - Feminist Sex Wars и Lesbian Sex Wars:

1) радикальному феминизму (К.Мак-Киннон и А.Дворкин);
2) "политическому лесбийству", т.е., идеям сепарации, родившимся из критики принудительной гетеросексуальности женщин (Ш.Джеффрис, М.Фрей)

- и выигрывает обе. Конечно, иначе не могло бы и быть, так как в междоусобной борьбе женщин до сих пор всегда побеждали те, кто был полезнее мужчинам в данный исторический момент. Итак, Рубин (которая к тому времени уже была лично знакома с Фуко) делает полный разворот от изложенного в "Обмене женщинами" и начинает следовать постулатам патриархатной сексуальной революции (помним, что эти постулаты напрямую выводятся из идеологии де Сада), а именно: она объявляет, что "миноритарные сексуальные практики" являются территорией сопротивления общественным практикам дискриминации. В 1984 году она публикует второй свой культовый текст "Thinking sex", только теперь этот текст является культовым не для растоптанного и быстро сходящего с политической арены феминизма (поражение в анти-порнографической компании, легализация порнографии в США и начало эры "ответного удара" - приход к власти неолиберальных сил, первая глобальная неолиберальная волна середины 80-х), а для подложной квир-теории.

Какими именно были эти "миноритарные сексуальные практики", осуществление которых могло и должно было победить патриархат? По мнению Рубин, это: БДСМ (гомосексуальный садомазохизм, прежде всего, мужской (leather culture); порнография; проституция; "межпоколенный секс" (педофилия и инцест). Сексуальный садомазохизм открыто предлагается женщинам, как путь к сюзеренству, личной автономии по образчику мужской в терминах де Сада и Батая, ведь пенис - объясняется женщинам - это всего лишь протез, дилдо, которым очень легко завладеть. Апроприировав себе пенис (который может принадлежать любому и любой, нужно только набраться смелости и, буквально, подобрать его с пола, как Родион Раскольников поднимал валяющуюся под ногами прохожих власть), женщина превращается в могущественную Домину, не-жертву, а субъект, диктующий свои условия любому.

Центральное место, отведённое "миноритарным сексуальным практикам" в деле освобождения, становится причиной и конфронтации Рубин с лесбиянками. Лесбиянки-феминистки ожесточённо критиковали общественный институт гетеросексуального брака, как структуру, которая делает для женщин невозможным достижения статуса субъекта. Однако, критика гетеронормативности со стороны лесбиянок быстро выходит за рамки феминизма и дрейфует в сексуальный либерализм, о структурах угнетения забывают, сексуальность объявляется сферой личного выбора и индивидуальных особенностей, а угнетение начинает определяться в терминах оппозиции "сексуальному желанию". Для Рубин (практиковавшей вместе с Пат, ныне "Патриком", Калифия "вовлечённое наблюдение", т.е., групповой садомазохизм между женщинами) сексуализация отношений между женщинами была обязательна, причём это была садомазохистская сексуализация.

Таким образом, политической повесткой "феминизма третьей волны", который феминизмом уже не был, стало отнюдь не освобождение женщин, а 1) прекращение преследований "миноритарных сексуальных практик" и 2) депатологизация мужского трансвестизма и превращение его в "сексуальную опцию", в особый тип "сексуальности", а также замена его названия сперва на "транс-сексуальность", а затем на "транс-гендерность". Здесь важно пояснить, почему в разговорах о "феминизме третьей волны" неизбежно всплывает Фуко, до такой степени, что этот господин считается неким прецедентом и отцом-основателем феминизма в его современном виде. У Фуко, на самом деле, нет ничего, что могло бы быть использованным в феминизме, наоборот, политическая теория Фуко (теория микровласти) пользуется теорией радикального феминизма С.Файерстоун: политический анализ, как анализ отношений власти. Линия преемственности может быть проведена от Файерстоун к Фуко, но никак не наоборот, теоретического отцовства Фуко в отношении феминизма нет ни в каком случае.

Однако, для теории квир, а затем и для неолиберального трансгендеризма (НТ), Фуко был важен, как способ осуществления подлога и подмены собой феминизма. "Миноритарные сексуальные практики" - это то, что Фуко помещал в сферу перверсий, "периферийной сексуальности". Квир-НТ совершает подлог и здесь, вынося эти практики из сферы пер-версии (извращения) в сферу ди-версии (разнообразия). Фуко пытался деконструировать "нормативность" с помощью изучения "подлого", "низкого", сферы извращений - в традициях французской литературы. Квир-НТ-теория использует концепцию пер-версий Фуко и психоаналитическую концепцию сексуального желания, чтобы создать свою концепцию сексуального разнообразия (ди-версии), что на практике означает воскрешение и активную пропаганду теории "сексуального континуума" Вейнингера. В этом контексте, феминистская повестка мыслится, как повестка группки "фрустрированных недомужчин".

Разрушение феминизма изнутри привело к тому, что женщины оказались безоружными перед лицом неолиберального капитализма. Теоретическое главенство приобрел неолиберальный трансгендеризм, главной задачей которого была и есть нормализация сценария тотального проституирования женщин. Причины возникновения и смысл того, что стало принято называть "неолиберализмом", не будут ясны без учёта контекста смены парадигмы, то есть, масштабного процесса смены мужских элит. Представления о неолиберализме, как о воскрешении и актуализации идей Адама Смита и его homo economicus, на наш взгляд, являются ошибочными. Неолиберализм - это новый проект общества, а отнюдь не только и не столько экономическая доктрина. Для того, чтобы понять неолиберализм, нужно учитывать, что смена мужских элит не может быть осуществлена в форме разрыва, открытого конфликта: единство фратрии - это категорический императив. Смена мужских элит обязательно будет осуществлена путём достижения последовательных договорённостей и при обязательном условии преемственности, даже если процесс достижения таких договорённостей и установление преемственности примет форму войны - даже тогда.

В рамках данного эссе, мы не будем заниматься детальным анализом неолиберализма, укажем только на то, что имеет прямое отношение к неопатриархатной концептуализации проституции. На наш взгляд, в широком смысле, неолиберализм представляет собой процесс достижения договорённостей между "отцами" и "сыновьями" относительно двух аспектов:

1). Переформулирование понятия "общественного", и не только в плане экономики. Из понятия "общественного" неолиберализм настойчиво изымает понятие "отношений", так или иначе сводя всё к субъективному действию некоего самосущего "желания". Последствия этой операции чрезвычайно важны. Дело в том, что как только мы констатируем, что между людьми или группами людей имеют место отношения, то их сценарий, характеристики, результат и т.д. - всё, так или иначе их касающееся, автоматически становится объектом политической и моральной философии. Неолиберализм (и его авангард - движение за легализацию проституирования женщин, "легалайз") требует рассматривать общественное вне моральных норм, выдвигает императив отсутствия оценочных суждений при рассмотрении сперва сексуальности, а затем при анализе любых общественных явлений и процессов. Это означает - ни более, ни менее - как насаждение права сильного, как единственно возможного в обществе;

2). Создание новой нормы сексуальности, а именно - помещение "сексуальности" в центр жизни женщин и их личностей. "Сыновья" пытаются установить своё правило достижения женщинами человечности. Если в олд-патриархате таких правил нет, а на функциональную заместительницу мужчины может, в принципе, претендовать любая "выслужившаяся", кто в состоянии доказать свою полезность мужчинам в той или иной сфере деятельности (викариат), в неопатриархате женщинам задаются гораздо более жёсткие рамки. Только сексуальное облуживание мужчин (нахождение в сексуальном распоряжении) может (теоретически) поднять женщину до человека. Для неолиберализма характерны усилия по организации частной и общественной жизни вокруг "сексуальности", и чем ниже положение той или иной группы в социальной иерархии, тем настойчивее ей будет предлагаться-навязываться "сексуальность", в качестве экзистенциального горизонта.

"Сексуальность" (сексуальные практики, секс), в качестве экзистенциальной перспективы, подаётся следующим образом:

- секс представляет собой элемент здорового образа жизни, так же, как правильное питание или регулярные занятия спортом;
- сексом необходимо заниматься при любых обстоятельствах (советы на тему, какая позиция более удобна, например, при больной спине, можно найти даже в самой консервативной прессе);
- "достаточно хороший" секс является основой брака, центром индивидуальной жизни и главным условием стабильности в паре (правильность и достаточно хорошее качества секса определяет научная дисциплина - сексология);
- сексом необходимо заниматься в любом возрасте (например, советы по качественному сексу у пожилых людей, советы по безопасному сексу у подростков, понятие "раннего полового созревания");
- секс, как респектабельный бизнес - представление, удовлетворяющее требованиям "правой" риторики;
- секс, как освободительная трансгрессия, как способ борьбы с системой и/или антисистемный акт сам по себе, как личный эмпауэрмент и способ приобретения и накопления личной "мощи" и "власти", а также выражения индивидуальности у женщин - риторика "новых левых" сил, "прогрессивно настроенных", квир, академическая риторика, риторика, встречающая поддержку в академических кругах (например, анальный секс - пример такой борьбы с системой, так как анус - это демократично, так как он есть у всех, все равны на основании наличия ануса);
- секс, как труд, работа, занятость - риторика "марксистов", социалистов.

Соглашение между олд- и нео- патриархатными мужскими элитами/группировками на сегодняшний день может быть сформулировано следующим образом:

1). Олдпатриархат: вы деактивируете социальный протест, делаете его теоретически и практически невозможным - мы экономически уничтожаем класс квази-собственников, который монополизирует патриархатные прибыли (т.е, средний класс мужчин, "глав семей"). Понятие гегемонной маскулинности будет гарантированно распространяться на всех имеющих внешние анатомические признаки мужского пола, все становятся бенефициарами системы;

2). Неопатриархат: вы позволяете и, при необходимости, гарантируете законодательно создание глобального рынка женских тел для сексуального использования - мы управляем этим рынком и готовы гарантировать вам (политическую) безопасность ваших вложений в этот рынок и стабильный рост прибыли.

3). Неолиберальный трансгендеризм: против женщин не на жизнь, а на смерть. Неолиберальный трансгендеризм, который до недавнего времени никто не осмеливался называть иначе, кроме как "транс-феминизм", умело воспользовался для своих целей феминистской критикой "демократий" и "социального государства", чтобы не только развернуть кампанию теоретической поддержки и массовой пропаганды развивающейся секс-индустрии, но и для того, чтобы затем обвинить феминисток в союзничестве с неолиберальным капитализмом.

Рассмотрим, как "трансы" это проделали:

- Патриархатное социальное/правовое государство (= велфер), результат первого периода борьбы европейских левых за "социальную справедливость", полностью исключало женщин. Начиная с 70-х годов, феминистки резко и последовательно критиковали систему велфера и ставили под сомнение аутентичность правового государства и западных демократий, в которых социальные гарантии подавались мужскому населению за счёт исключения женщин. Этой критикой воспользовалась неолиберальная идеология, основной посыл которой состоит в том, что благополучие каждого человека зависит, исключительно, от его индивидуальных способностей и от гарантии со стороны государства абсолютной свободы рынка. Роль государства, которое не хочет быть репрессивным, должна ограничиться только лишь гарантией как можно более широких и, по возможности, абсолютных индивидуальных и предпринимательских свобод (уже знакомая нам идея "сюзеренства"). Достижением благополучия и предотвращением рисков должен заниматься каждый гражданин, по мере личных возможностей. Идеология или государство, которое создаст или попытается создать систему социальной защиты населения - это репрессивное государство и/или идеология, которая виктимизирует граждан, лишая их агентства. Например, законы о предотвращении домашнего насилия виктимизируют женщин.

- Неолиберальный трансгендеризм, как и экономический и политический неолиберализм, старается воспрепятствовать формированию как классового сознания женщин, так и их единства, как коллектива, коллективной субъектности. Для фрагментации возможного женского протеста и его парализации изнутри (не забудем, что он действует под маркой "транс-феминизма"), он пользуется концепциями личной свободы, идентичности и личного/индивидуального выбора. НТ совмещает постулат Рубин о "миноритарных сексуальных практиках", прежде всего, порнографии и проституции, как о территории сопротивления, и неолиберальный постулат о том, что личная свобода может быть гарантирована и реализована, исключительно, с помощью полной свободы рынка и торговли. На этой основе он разворачивает глобальную кампанию нормализации секс-индустрии.

Давайте поближе познакомимся с транс-идеологией:

Основой теории неолиберального трансгендеризма является понятие "(сексуального) желания". Люди совершают поступки и принимают решения не под влиянием потребностей и в соответствии с имеющимися возможностями, а, исключительно, движимые самосущим субъективным "желанием". С точки зрения неолиберального трансгендеризма, феминизм является особым видом тоталитарной идеологии, так как концентрирует своё внимание на потребностях женщин и на реальных возможностях их удовлетворения, требует от общества мер по защите женщин - тем самым, виктимизируя их. Это означает, что феминизм, на самом деле, служит не освобождению женщин, а их закабалению. Это означает, что феминизм обманывает женщин, играя на стороне "угнетателя", то есть, патриархата.

Напротив, неолиберальный трансгендеризм представляет собой истинно освободительную теорию, так как концентрирует своё внимание на сексуальном желании и на его разнообразии (идея периферийной сексуальности Фуко, превратившаяся в идею разнообразия сексуальных предпочтений, число которых не может быть ограничено, в принципе, так как желание, само по себе, есть фактор деконструкции субъекта, т.е. его освобождения и свободы - это уже из Батая). Для неолиберального трансгендеризма проституция является одним из проявлений этого бесконечного сексуального разнообразия и разнообразия "желания" в более широком смысле. Если вы не хотите быть угнетателями женщин, вам придётся относиться к проституции только с нейтрально-экономических позиций, делая вид, что экономический аспект жизни совершенно чужд вопросам пола и гендера.

Неолиберальный трансгендеризм выдвигает - и очень агрессивно настаивает - на том, что к проституции (как к одной из "миноритарных сексуальных практик" и проявлению "сексуального разнообразия") не могут быть применены оценочные суждения. В теории неолиберального трансгендеризма, вовлечение женщин в проституцию - это не результат социоэкономического давления, а последствия реализации «желаний» женщин, например, (далее цитаты): "желания повидать мир", "быть артисткой", "стать экономически независимой", "выйти замуж", "жить в хорошей квартире и хорошо питаться". "Сексуальное желание", каким бы оно ни было и откуда бы ни возникало, в теории НТ трактуется, как однозначно положительный фактор. Это (далее цитаты) и "товар на рынке", и "фактор социальной мобильности", и "стратегия развития", и "средство построения космополитизма".

В качестве рыночного товара, сексуальное желание действует в глобальном масштабе, на его основе возникает и развивается сексуальная индустрия. Эта индустрия является "освободительной" для женщин, в то время, как феминистки пытаются создать, в противовес, "индустрию вызволения" (rescue industry), на которой бы они могли греть руки неким таинственным образом (в рунете это известно, как мем "феминистки запрещают женщинам сосать для себя" или покороче: "феминистки запрещают").

В качестве фактора социальной мобильности, сексуальное желание действует, в основном, в коллективе женщин-мигранток. Траффикинг женщин, в целях сексуальной эксплуатации, в неолиберальном транс-новоязе называется не иначе, как "транснациональной сексуальной работой", а мафия траффикеров получает название "неформального турагентства", которое занимается оформление неформальных туристических поездок для женщин, которые сами могут себе выбрать наиболее понравившееся направление. Даже для тех женщин, которые могут быть признаны жертвами траффикинга, в целях эксплуатации, с точки зрения НТ, траффикинг, всё равно, представляет собой возможность для "личного прогресса и развития" (например, чтобы сбежать, женщине придётся провести огромную работу над собой и работу с окружением, что, несомненно, "положительно" скажется на её индивидуальных возможностях, в дальнейшем).

Сексуальное желание, осуществляемое через проституцию, также является важным фактором развития космополитизма. Удовлетворительная адаптация к проституторской среде производит субъектов-космополитов, так как, на самом деле, проституированная женщина "выбрала проституцию из-за нежелания оставаться дома" (цитата). Проституированная женщина, таким образом, это женщина-космополитка, которую "интересует знакомство с различными культурами и зарубежными странами". Кроме того, проституирование женщин-мигранток является неотъемлемой частью процесса глобализации, а, значит, и их траффикинг является частью этого процесса, без которой нельзя обойтись.

И наконец, сексуальное желание, реализуемое через проституцию, является, несомненно, важнейшим фактором "социального развития". Это важная статья доходов для тех стран, которые спонсируют и легализуют проституцию, ведь во многих странах проституция является основой экономики и главным фактором развития индустрии развлечений и туризма. Также во многих странах оборот от проституции входит в формулу расчёта ВВП.

Главным своим врагом НТ считает феминисток, придерживающихся аболиционистских позиций, прежде всего, радикальных феминисток. Для идеологии неолиберального трансгендеризма радикальный феминизм представляет собой "буржуазный колониальный матернализм". Сама идея гендерного равенства в обществе, по мнению неолиберального трансгендеризма, является буржуазно-феминистской, то есть, угнетательской. "Гендерное равенство не может существовать в истинно свободном обществе, так как в подобных системах не смогут существовать бесчисленные "периферийные сексуальности". Общество гендерного равноправия противоречит понятию сексуальной свободы".

Неолиберальный трансгендеризм занят на двух главных фронтах. Во-первых, это "разоблачение" феминизма (прежде всего, радикального), как матернализма, колониализма, буржуазности, привилегированности. Во-вторых, это идеализация "бытия проституткой". Такая идеализация является практическим воплощением тезиса Рубин о проституции, как территории сопротивления общественному подавлению личности и дискриминации сексуальных меньшинств. Идеализация "бытия проституткой", в концепции неолиберального трансгендеризма, артикулируется в терминах трансгрессии, восстания, сопротивления, подпольной борьбы, власти, могущества. Утверждается, что до того, как пришли феминистки и виктимизировали всех женщин, существовал некий золотой век для проституток - их считали могущественными, они обладали властью, в их руках часто находились судьбы стран и континентов. "Феминистки отобрали у женщин эту власть и виктимизировали их".

Неолиберальный трансгендеризм имел с момента своего выхода на политическую арену - и по сей день имеет - огромное политическое влияние, так как он прекрасно воплощает преемственность в патриархатной концептуализации проституции. Эту концептуализацию прекрасно раскрыла К.Пейтман: в патриархате проституция является 1) общественным институтом, с помощью которого 2) общество обеспечивает, гарантирует и регулирует свободный доступ мужчин к телам женщин. Исторически проституция представляет собой наиболее отлаженный, строго регулируемый и легальный патриархатный общественный институт. Он действует на основе межклассового и межрасового пакта мужчин-проституторов и мужчин-сутенёров: каждому мужчине известно, что в любое время суток и в любом месте он может гарантированно и свободно (что не означает "задаром"!) получить доступ к женскому телу.

Разумеется, подобные познавательные вольности со стороны феминисток не могли быть допущены, поэтому неолиберальный трансгендеризм выводит дело сокрытия на современный (неопатриархатный) уровень и успешно убеждает общество в том, что никакого патриархатного общественного института проституции не существует, а имеет место взаимный обмен материальных благ и услуг между двумя отдельными индивидами, оба из которых действуют под влиянием "желания". Собственно, общественная значимость неолиберального трансгендеризма находится в его ключевой роли в пропаганде полной легализации проституции и идеологической поддержки глобальной секс-индустрии. Значение секс-индустрии для новой мужской элиты ("сыновей") трудно переоценить: впервые в истории они получили собственный источник материальных благ, свой печатный денежный станок; последствия этого таковы, что мы вынуждены говорить о "смене парадигмы". Здесь важно отметить внешне незаметное, но, на самом деле, огромное отличие между олд- и неопатриархатной концептуализацией проституции.

В олд-патриархате проституция всегда была полностью легитимирована. Единственный момент кризиса легитимности института проституции пришёлся на период успехов аболиционистского женского движения 30-50 годов ХХ века, основанном на феминистских анализе и критике проституции. На чём была основана легитимация проституции со стороны церкви и олд-патриархата в целом? Олд-патриархатная легитимация проституции основывалась на доктрине "меньшего из зол". Согласно олд-патриархатному мышлению, "положительность" проституции заключается в её социальной роли, а именно: контейнирование "природного" мужского промискуитета. В этом смысле, большим из зол считалась невозможность для мужчины получить сексуальный доступ к телам женщин. Для олд-патриархата было важно разделять женщин на тех, кто могли (теоретически, имели такую возможность, хотя и не право) контролировать доступ к своему телу, и тех, кто этого делать не могли. Важно понимать, что в олд-патриархате проституция была легитимирована, но не всегда легализована и отнюдь не нормализована (поэтому традиционно в старорежимном патриархате источником добычи женских тел для проституции была война и сопутствующая ей работорговля).

В неопатриархате, наряду с уже существовавшей легитимацией, нормализация проституции включает в себя 1) её легализацию и 2) нормализацию проституции, как жизненного сценария "обычных" женщин, прежде всего, женщин в трудной или невыгодной социальной ситуации (безработных, мигранток, несовершеннолетних, цветных). Эта ситуация и эта тенденция имеют кумулятивный эффект - и с каждым новым поколением будет только разрастаться и становиться всё более значимой, увеличиваясь количественно и качественно (например, роль социального фактора будет снижаться: об этом нам уже сегодня подробно рассказывает фильм Франсуа Озона "Молода и прекрасна"). Проституирование постепенно становится (и станет, если мы это не остановим) непременным условием любой трудовой занятости для женщин (секретарь-и-проститутка, лаборантка-и-проститутка, официантка-и-проститутка, научная работница-и-проститутка, преподавательница-и-проститутка). На сегодня "быть секси" уже стало глобальным и непререкаемым требованием к женщинам в сфере трудоустройства и занятости. И это только начало. Цель: бордель, как новый общественный строй в глобальном масштабе (сегодня эта модель частично реализована в странах Юго-Восточной Азии). В идеале, для неопатриархата ни одна женщина не должна иметь возможности контролировать своё тело (проститутка, по определению, лишена такой возможности, так как её тело - это предмет потребления, товар, который подчинён внешним, по отношению к нему, нормам доступа).

И пока единственной, но очень маленькой, группой, противостоящей (и то - только идеологически) этому, являются радикальные феминистки". http://womenation.org/neopatriarchy-and-traffic-in-women/)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments