Татьянин журнал (tatamo) wrote,
Татьянин журнал
tatamo

Из мира теорий, часть III

Итак, к середине ХХ века в западном обществе всё было подготовлено. Оставалось только найти достаточно большую массу "сюзеренов", которая была бы способна воспроизводить сама себя, и экономический механизм, который поддерживал бы это воспроизводство. Сюзеренская масса нашлась среди североамериканских активистов 60-70-х годов, фигурантов патриархатной сексуальной революции, а экономической системой, выросшей из этой революции, стала глобальная секс-индустрия, которая и предоставляет уже не первому поколению сюзеренов возможность воплощать на практике заветы "божественного маркиза" и его сюрреалистических последователей.

В феминизме до сих пор отсутствует анализ явления, известного, как "сексуальная революция", хотя подобный анализ крайне необходим для того, чтобы перестать путаться в показаниях насчёт того, освободила ли эта революция женщин "сексуально". Мы считаем, что "сексуальной революцией" принято называть совсем не то, что произошло, на самом деле. В 60-70-е годы ХХ века в США, с одной стороны, появились и недолго просуществовали многочисленные женские группы самосознания, о которых широким массам мало что известно, а с другой стороны, была культурно закреплена новая форма выражения подчинённого положения женщин перед лицом мужского превосходства.

Патриархатная сексуальная революция 60-70-х годов стала возможной в США потому, что появилась социальная база для такого явления: многочисленная прогрессивно настроенная молодёжь, увлекающаяся "левыми идеями" (при этом, понимаемая ими "левизна" в теме секса - это де Сад и Батай), которая стала субъектом потребления и политики и на запросы которой стала ориентироваться "культурная продукция". Новому социальному субъекту с сильными антибуржуазными, антикапиталистическими настроениями, малообразованному, "разночинному" и, в особенности, не склонному к рациональному восприятию мира, было навязана новая культурная форма для легитимации дискурса о мужском превосходстве, т.е., решение вопроса новой онтологической базы мужского превосходства.

Вопрос был решен, что мы видим на примере творчества Генри Миллера, идеолога неопатриархатной сексуальности "левого толка". Исходя из уже культурно закреплённой идеи о том, что секс является одним из столпов человеческого существования, а сексуальность - ядром как личности (социальной единицы, единицы взаимоотношений с другими людьми), так и идентичности (представления о самом себе), Миллер реорганизует половую иерархию, но уже не на традиционной основе превосходства мужчины добытчика, охотника, воина, собственника, мыслителя, гражданина: неолиберальный "мачо Миллера" не работает и не собирается работать, исполнять гражданский долг, заводить детей и пр., неопатриархатный дискурс мужского превосходства строится вокруг фигуры мужчины-сношателя, который именно в этом своём качестве онтологически помещается выше "вы*банной" (с) им женщины. Новый мужчина обладает мужской сексуальностью, и только по этой причине мир должен ему подчиняться и материально обеспечивать его. Как именно это происходит:

- мужчина-сношатель - это, прежде всего, мужчина-сексуальный насильник: он физически снабжён тем единственно необходимым инструментом, который позволяет ему безапелляционно утверждать свою волю-сексуальность (неразличимость этих двух важна в неопатриархате) во внешнем мире;
- почему мужчина-сношатель имеет право подчинять внешний мир своей воле-сексуальности? Потому что, кроме него, во внешнем мире нет никого, кто обладал бы волей и сексуальностью comme il se doit;
- кто населяет это внешний мир, который каждый день выходит сексуально покорять новый мужчина? Его населяют отвратительные, жалкие, омерзительные слизняки, то есть, женские тела, животные, гротескные и мерзкие в своей претензии на рациональность. Однако, новый мужчина знает, что он может вернуть любую из зарвавшихся выскочек на её место, изнасиловав её, и может сделать это в любой момент, невзирая на обстоятельства или желание женщины, только лишь с помощью своего полового члена и без необходимости как-то разбавлять свои действия социальными условностями или демонстрировать иные социально значимые личностные характеристики. Раз женщины - это влагалища, тогда каждой - своё, и этого достаточно;
- дилемма материя-дух у нового мужчины представляет собой "мужской контроль над женским оргазмом". "Неомачо" безэмоционален, физиологически не отличает половой акт от других и обращается с женщиной таким образом, чтобы в любой момент было понятно, что она не обладает речью и не является чем-то ещё, кроме влагалища, которым можно управлять с помощью оргазмов;
старопатриархатное разделение на мадонн и шлюх у неомачо исчезает окончательно. Все женщины - шлюхи, это нормально. Нормальные (правильные) женщины осознают, что они шлюхи, публично признают и демонстрируют это и наслаждаются этим —-такие женщины ведут себя правильно и добродетельно по отношению к обществу (см. Вейнингер). А ненормальной является ситуация, в которой отдельные женщины ведут себя так, как если бы им было неизвестно то, что они - шлюхи. Таких женщин можно и должно насиловать, чтобы напомнить им об истинном положении дел - с помощью изнасилования можно мгновенно и надолго социально водворить забывшуюся женщину на её место, которое есть нахождение в сексуальном распоряжении у любого мужчины, который захотел бы ею воспользоваться;
- отношения с другими мужчинами (фратрия) у "неомачо" также организуются вокруг мужской сексуальности, вокруг коллективных актов насилия над женщинами, которые воспринимаются, как опосредованные гомосексуальные контакты между членами "братства".

Патриархатная сексуальная революция идеологически воспользовалась также и советом маркиза де Сада о "компенсации" для женщин, так же, как и он, эксплуатируя идею о том, что "все люди рождаются равными" (обратите внимание, как всё извращено в западной культуре). Старопатриархатный брак основан на материальном расчёте, тогда как неопатриархатные половые отношения должны быть "свободными" и не содержать в себе экономических аспектов, быть всецело "гуманными". Женщинам предлагалось (видимо, в качестве знаменитой компенсации) вступать в половые связи с мужчинами, в буржуазной парадигме, исключительно, "по любви", без расчёта.

В целом, неопатриархатный дискурс пытается старательно затемнить репродуктивный вопрос: материнство и детство исчезают из неопатриархатного мира, как и домашнее хозяйство. Кстати, далее Батлер и теория квир будут следовать той же самой логике сокрытия проблемы воспроизводства, в рамках своей патриархатной преемственности/традиции. Причина этого совершенно очевидна: новому "мужчине-гражданину", которому мир задолжал по единственной причине наличия у него полового члена и сексуального желания, необходимо громадное количество материальных и символических ресурсов (статус, красота, признание), чтобы утвердиться в обществе, как индивидуальный патриархатный политический субъект. Поэтому новый мужчина не платит алиментов, не признаёт и/или не содержит рождённых от него детей (хотя заводит их в огромном количестве от разных женщин, чем больше, тем лучше), заводит многочисленные сексуальные связи после, а не до женитьбы (выкачивание ресурсов из одной женщины быстро себя исчерпывает и грозит потерей статуса), всячески избегает налогообложения (но в старости государство будет должно предоставить ему содержание - и предоставляет его, ибо соблюдение общественного договора обходится дешевле, чем его несоблюдение, да и осуществляется оно за счёт женщин).

В этой схеме женщины быстро истощаются "ради любви" и становятся социально неконкурентоспособными, однако, опять же, в качестве компенсации им негласно предлагается осознать, что для неё всё могло быть и хуже. Ъ"Могло быть и хуже" - это тот самый дискурс террора, с которым обращаются к женщинам неопатриархатные мужчины. Легализация порнографии (главный результат патриархатной сексуальной революции), в том числе, позволяет им наглядно показать женщинам, что будет с ними, если они откажутся "любить". Только та, кто согласится добровольно, постоянно и безвозмездно вкладывать свои жизненные силы, труд и ресурсы в то, чтобы мужчина-люмпен смог утвердиться в обществе, как индивидуальный патриархатный политический субъект, не будет "принуждена к проституированию", не будет продана в сексуальное рабство (возможно)...

Женское освободительное движение в западном обществе, то есть, феминизм, как политическое, окончилось, так и не начавшись. До 1975 года вопрос о женских правах всегда поднимался, в контексте исправления существующих недочётов или перегибов, в целом, "прогрессивного хода истории". Положение женщин воспринималось, как следствие недопонимания со стороны мужчин "выгод равноправного общества". Улучшение положения женщин, как ожидалось, станет результатом организации на обломках старого мира эксплуатации нового "справедливого" общества. Хотя раздавались отдельные голоса, приравнивавшие брак к проституции и указывавшие на заинтересованность всех мужчин в сексуальной эксплуатации всех женщин, такие голоса были исключением. (Продолжение следует)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments