Татьянин журнал (tatamo) wrote,
Татьянин журнал
tatamo

Из мира теорий, часть II

Европейский порнографический роман, основными темами которого являлись положительная концептуализация секса в контексте проституторских практик, получает широчайшее распространение в XVII веке, а в XIX веке, наводняя Европу, производится в огромном количестве и для всех слоев населения. Порнографический роман определял, что такое "правильное" сексуальное желание, в каких условиях и у кого оно возникает.

Благодаря порнографическому роману, в Европе в общественное сознание поднялся до тех пор "неизвестный континент" - сексуальность, "карту" которого составляют два человека: Шопенгауэр и Вейнингер, а Фрейд даёт его описание, в виде псевдофилософских концепций. Европейская культура XIX и XX веков находились под тотальным влиянием Шопенгауэра и Вейнингера. Философия Шопенгауэра определяет современность, без неё невозможно понять психоанализ и ни одно культурное явление XX века.

Несколько столетий развития жанра порнографического романа (дискурса о "сексуальном желании") в XIX веке привело к необходимости организовать и структурировать этот дискурс, составить карту и дать описание "новому континенту". Одновременно с этим, интеллектуальная неудовлетворённость телеологической концепцией природы (Ренессанс и Просвещение) росло, так как патриархатная телеология не может удовлетворить массовый запрос на демократизацию доступа мужчин к телам женщин; в рамках патриархатной телеологии всегда будет воспроизводиться парадигма отцов и будет действовать примат частной собственности на женщин и прямого насильственного принуждения. Итак, каков же ингредиент Шопенгауэра? Шопенгауэр делает несколько простых революционных утверждений:

- природа а-телеологична; у неё нет никакого начала, периода развёртывания и положительного завершения. Единственное, чем занята природа - это постоянное воспроизведение самой себя. Стратегией для осуществления этого бесконечного процесса является половое влечение;
- человек не занимает особого положения среди других живых существ, так как природа не делает для него никаких исключений в теме подверженности сексуальному влечению, поэтому человек не имеет особых привилегий рациональности;
- природа - это пол, в ней нет ничего, кроме пола, она выражает себя в тотальной потребности человеческих существ в половых сношениях, а человеческая культура является постоянным производством иллюзий для того, чтобы люди могли выжить и участвовать в воспроизведении себя природой;
- мужчина способен контролировать и преодолевать действие природы в себе, женщина не способна на это (потому что женщина = пол и ничего, кроме пола), поэтому природа, для осуществления бессмысленного и бесконечного самовоспроизводства, действует посредством женщин, буквально, подсовывая их мужчинам и заставляя последних социально легитимировать женщин (то есть, вступать с ними в брак).

Шопенгауэр помещает сексуальное желание (= потребности в половом сношении) в центр человеческой жизни: потребность в половом сношении "случайных" людей является причиной нашего появления на свет и в течение всей жизни так или иначе определяет нас. Но он делает не только это, он также выражает неудовольствие репродуктивными последствиями половых сношений. Это необходимо запомнить, так как это важно для дальнейшего развития идеологии неопатриархата.

Одной из важных проблем для "новых" европейских претендентов на статус мужской элиты (беднейших мужских групп) был институт женского викариата. По мнению некоторых исследовательниц, институт женщин-викариев (заместительниц мужчин и, прежде всего, знатных и богатых мужчин) также является специфически европейским явлением, обусловленным традиционным европейским милитаризмом. Женский викариат становится серьезной проблемой для формирующихся неопатриархатных идей мужского превосходства, начиная с Великой Французской революции, когда женщины выдвигают требования гражданства, на основании утверждения собственной рациональности. Далее эта проблема лишь усиливается, так как женский протест становится всё более организованным, в первую очередь, дискурсивно.

Противостояние женщинам стало особенно явным на фоне все возрастающего участия женщин в революционных движениях: невзирая на успех или провал того или иного выступления, несмотря на завоевания революционеров-мужчин, результатом женского вклада в борьбу всегда становились ожесточенное подавление и запрет женских движений - как со стороны бывших союзников по борьбе, так и со стороны противников. Мы можем видеть это и по итогам Великой Французской революции, и после первого массового выхода пролетариата на политическую сцену во время "весны народов" - буржуазно-демократических и национально-освободительных революций, прокатившихся по Европе в 1848-49 годах.

Женское апеллирование к рассудку, рациональности (bon sens), в рамках суфражизма и других социальных требований женщин (например, столь болезненные для мужских люмпен-масс темы, как наследование и право женщин на распоряжение заработанными деньгами), необходимо было обнулить, дискредитировать, т.е., "объяснить научно". Поднимается вопрос: если природа - это пол, а воплощением природного среди людей является женщина (Шопенгауэр), то каким образом получается, что некоторые из женщин претендуют на рациональность и на какую-то социальную роль?

Отто Вейнингер даёт на это ответ в книге "Пол и характер": "Хотя природа - это пол, в природе пол не существует, как дифференцированный объект, полная дифференциация невозможна. Мы не можем говорить о мужском или женском поле, а только о половом континууме, по-разному проявляющему себя в каждом конкретном организме; нельзя говорить о мужчинах и женщинах, как только о мужественных и женственных людях. Поэтому любая женщина, проявляющая социальную активность, в действительности, является вираго-мужичкой, которую толкает на протест и требования прав и свобод не рациональность, как заявляют суфражистки, а превалирующий в них пол, мужская сексуальность. В какой исторический момент следует ожидать всплески социальной активности женщин? Её следует ожидать тогда, когда, по пока неизвестным причинам, природа произведёт на свет большее, чем обычно количество вираго, мужчин в женских телах".

Шопенгауэр и Вейнингер впервые формулируют мужское сексуальное желание, как причину и мотор социальной жизни и как базу превосходства мужчин над женщинами. Фрейд, в процессе организации и структурирования всего того культурного материала о сексуальности и сексуальном желании, который накопился за столетия существования порнографической культуры в Европе, и преобразования его в квазифилософские концепции, также постоянно проводит мысль, что индивидуальное развитие мужского индивида не детерминировано социально, что оно есть развёртывание мужского сексуального импульса, с которым интерферируют мощные социальные механизмы подавления.

Важность этой лукавой троицы - Шопенгауэр, Вейнингер и Фрейд - для неопатриархатного взрыва середины ХХ века заключается в том, что они первыми формулируют мужское превосходство на самой обширной и демократической основе - на основе мужского сексуального желания/импульса; закладывают основы сексуальной нормативности для женщин: сексуальность, секс, пол находятся в центре жизни женщин, их телесного и психического функционирования - в той мере, в какой последнее им доступно.

Фрейд формулирует примат сексуальности, как единственного пути реализации человеческого в женщинах (см. зависть к пенису). Женщины не испытывают ни сексуального влечения, как такового, ни сексуальных желаний, а также не формируют сексуальных предпочтений в отношении мужчин (вследствие отсутствия индивидуальности). Им всё равно, с каким именно мужчиной (или мужчинами) вступать в половые отношения, так как для женщины половой акт (половые акты) - это лишь возможность достигнуть человечности через зачатие сына, и таким образом опосредованно овладеть мужским сексуальным органом. Всё это, разумеется, отвечало стремлению мужской люмпен-массы утвердить своё право на неограниченный сексуальный доступ к любым женщинам и гарантировать его себе.

Когда мы анализируем контекст локальных - или глобального - процессов смены мужских элит, необходимо постоянно держать в уме, что новая, восходящая к власти, мужская элита в отношении женщин будет проводить активную и ультимативную политику террора, что необходимо для того, чтобы сразу обозначить, у кого власть - и предотвратить возможные освободительные поползновения со стороны женщин. Такая политика террора предваряется созданием дискурса террора, преследующего цель организовать удержание власти новой мужской элитой в настоящем и/или будущем. Современная неопатриархатная идеология и, одновременно, дискурс террора подробно артикулируются европейскими сюрреалистами на основе произведения маркиза де Сада.

Де Сад является предшественником Шопенгауэра, как последний является предшественником Вейнингера, Ницше и Фрейда. Как и все мужские идеологи в известной нам истории, предшественники и создатели современного дискурса террора исходят из особой концептуализации "сексуальности" (берём в кавычки, так как до XIX века такого понятия не существовало, как не существовало теоретизирования на эту тему), как "правды человека", характерной для патриархата, как такового. В идеологии олд-патриархата "сексуальность" помещается в центр понятия "человеческого" через концепцию греховности (и вытекающих). Такая идентификация "сексуальности" и "зла-греха" открывает два пути: избегание "зла" через воздержание, трансценденцию и достижение "добродетели"; принятие "зла" в терминах освобождения.

По понятным причинам, второй путь не мог стать доступным до тех пор, пока символическая, экономическая и политическая власть религиозных институтов не пошатнулась, и не мог стать массовым до того, как "сексуальность-зло" не было тривиализировано в массовой культуре (порнографический роман, психоанализ). Поэтому творчество маркиза де Сада было, практически, неизвестно его современникам, находившимся только в начале этого пути, зато идеально, как кольцо на палец, подошло тем, кто в первой половине ХХ века искал способ донести до масс идею о необходимости отмены любых сексуальных табу.

Почему это стало мыслиться, как необходимость? Первая неопатриархатная волна призывала "сыновей" к борьбе за социальную справедливость во имя мудрой и щедрой "природы-матери". Вторая волна неопатриархата (начиная с Великой Французской революции) также призывала к борьбе по имя природы, но не матери, мудрой и щедрой, а во имя зла, являющегося её сущностью. Только "природное зло" сделает истинно свободными и обеспечит нас всем необходимым. Подражание "злу природы" даст власть. Это единственное, что может дать власть (де Сад). Маркиз-республиканец делает ставку на то, что освобождённое природное зло мужчины утвердит его суверенным мужественным индивидом. Мужчина-сюзерен - вот фундамент "нового гражданства".

Идеи принятия освободительного природного зла в каждом из мужчин-сюзеренов, а также идея индивидуального суверенитета (сюзеренства) и приводит к необходимости снять сексуальные табу, в целях максимально увеличить и расширить предложение на рынке женщин-сексуальных объектов. Секс с женщиной, определяемой обществом, как "нестатусная", несанкционированная к сексуальному использованию, не должен негативно отражаться на статусе мужчины и/или представлять собой социальный риск для мужчины.

Де Сад даёт рекомендации своим новым друзьям-республиканцам о том, как организовать стабильное управление фратрией сюзеренов. Он исходит из того, что, когда мужчинам запрещают проявлять деспотизм посредством секса, когда им чинят препятствия и не позволяют свободно изливать душащий их "внутренний яд", у правителей начинаются политические проблемы, так как недовольные запретом и ущемлением их природного зла, мужчины восстают. Значит, эффективное управление должно быть организовано с учётом того, что все мужчины должны быть обеспечены возможностью беспрепятственно изливать свой "внутренний яд". Как конкретно это должно быть организовано:

- позволить свободное выражение тиранических сексуальных желаний мужчин, таким образом обеспечивая чувство сюзеренства каждого из них, а значит, счастье и удовлетворение каждого;
- открыть публичные дома, где мужское сексуальное насилие (в том числе, пытки и убийства) было бы нормой.

Казалось бы, маркиз не предлагает ничего нового, по сравнению с олд-патриархатной идеей проституции, как "меньшего из зол", и мудрого градоправления, как организации специальных человеческих клоак (проститутки в публичных домах). Однако, это не так. Предложение де Сада принципиально новое, и это видно в том, что он не подписывается ни под традиционным разделением женщин на мадонн и шлюх, ни под принципом частной собственности на женщин:

- мадонн не существует, все женщины от природы - это "течные сучки" (с); мадоннами некоторые стали только потому, что олд-патриархатное общество заключило их в оковы сексуальных норм, что для них же самих является противоестественным, поэтому в публичных домах идеальной республики будут сперва находиться "специальные" женщины (т.е., те, которые были проституированы ещё до торжества республики), а затем - все женщины, без ограничений;
- "отцовская" мораль является противоестественной и извращенной, её необходимо заменить на фратрийную, "братскую" мораль. Согласно "братской" морали, брак и/или моногамные отношения являются основной формой эгоизма, так как предполагают единоличное присвоение себе самки, в ущерб правам других членов братства. В республике все мужчины рождаются свободными, все равны, а женщины, согласно их природе течных сучек, должны принадлежать всем членам фратрии - это будет для них освобождением, так как мужское господство, в виде захвата их в частную собственность, будет устранено;
- частная собственность может быть установлена над недвижимым имуществом, неодушевлёнными предметами или животными, но не может быть установлена над живыми существами, похожими на мужчин - в случае женщин, собственность на них может быть только общественная, потому что
мужчины получили от природы право на выражение сексуальных притязаний относительно всех и каждой из женщин. Невозможно отрицать право мужчин на принуждение женщин к половым сношениям.

Свои рассуждения маркиз иллюстрирует на примере источника: если, испытывая жажду, я попью из источника, это не значит, что источник мне принадлежит. Источник находится в общественном пользовании - и любой может напиться из него. Де Сад развивает теорию общественной собственности на женщин далее и делает основополагающие для неопатриархатного дискурса террора заявления:

- при общественной форме владения женщинами изнасилование не может быть преступлением;
- при общественной форме владения женщинами эмоциональная привязанность ("любовь") расценивается, как преступление против личности, так как подобные отношения между мужчиной и женщиной нарушают принцип мужской фратрии, исключая из отношений всех остальных мужчин;
- при общественной форме владения женщинами все женщины должны быть проституированы, без ограничений. Возражения по поводу возможного вреда здоровью или угрозы для жизни не могут быть приняты, так как противоречат основному принципу "справедливой республики": принципу беспрепятственного удовлетворения сексуального мужского желания.

Общественная форма владения женщинами в виде тотального проституирования, для которого не может быть альтернативы даже в виде патриархатного брака или конкубината, решит как личные проблемы каждого из мужчин (сюзеренство), так и обеспечит беспроблемное функционирование республики и гарантирует социальную справедливость (братство). Фундаментальными понятиями, которые неопатриархатный дискурс террора и идеология патриархатной сексуальной революции ХХ века заимствуют у де Сада - это понятие трансгрессии и концепция мужского сексуального желания, как легитиматора любого действия как в реальности, так и в мире фантазий. Мужское сексуальное желание, а затем и просто желание, (воле)изъявление получает статус способа легитимировать всё на свете, достаточного основания для того, чтобы обращаться с фантазией так, словно она реальна. Культурное пространство, вся культурная парадигма в Европе и затем на всех континентах, начиная с середины XIX века, формируется на этих основаниях.

Стоит отметить, что де Сад делает интересное замечание о необходимости компенсировать женщинам их положение проституированных (хотя оно и соответствует их природе). В качестве компенсации, женщинам было предложено также осуществлять сексуальную трансгрессию в специальных публичных домах, где на положении сексуальных рабов и рабынь находились бы индивиды обоих полов.

Наконец, Жоржу Батаю принадлежит окончательное авторство портрета "нового человека", которого сегодня мы находим повсюду. Собственно, тексты Батая - это всё, что нам нужно знать о постмодернизме. Батай берёт за основу утверждение де Сада о том, что индивидуальный суверенитет мужчины представляет собой нарушение правил, трансгрессию. Сексуальное (эротическое) наслаждение происходит из актов надругательств, разрушения, погружения в грязь и убийства. Рациональная буржуазная организация мира должна быть разрушена, деконструирована, потому что она подразумевает каузальность и оправдания для того или иного действия, тогда как (мужское) сюзеренство противоположно тому и другому: личный суверенитет подразумевает беспричинное насилие и беспричинную жестокость. Сюзеренство может быть реализовано только в акте "беспричинного насилия".

Буржуазные рациональные границы индивида также должны быть разрушены (деконструкция субъекта): переживание всеобщности и полноты бытия может быть достигнуто через ритуал жертвоприношения, так как, разрушая телесность приносимого в жертву, палач разрушает оковы индивидуальной формы, границ - и возвращает жертву "во всеобщее", являя таким образом правду о том, что такое индивид. Филофашистские мечтания Батая о "возрождении Европы", наподобие возрождения Германии под властью Гитлера, концентрируются вокруг этого ритуала человеческого жертвоприношения, а конкретно - вокруг убийства женщины, которое послужило бы основанием "Нового Братства".

Подобные убийства, на самом деле, не редкость, наиболее известными из "преступлений фратрии" являются ритуальные убийства женщин в Сьюдад-Хуарес: само преступление не важно, но важно, что оно совершено. По мнению Батая, принесение в жертву женщины и является актом рождения мужчины-сюзерена. Эту идею он целиком заимствует у де Сада: для того, чтобы стать суверенным, необходимо приобрести власть посредством ритуала, в ходе которого прекрасное существо будет разрушено и возвращено в первобытный хаос - к своей изначальной форме бытия. Это насильственное выведение другого существа за его физические рамки понимается, как акт творения, поэтому убийца, насильник - на самом деле, "творец", а сила разрушения - это сила творения. Мужчина-сюзерен — это "творец".

Идеологическим противником был уже не традиционный олд-патриархат, а буржуазное европейское государство, основанное на нарративе об общественном договоре. Рамки гегемонной маскулинности, которые были сильно раздвинуты со времён начала неопатриархата, Батаю были уже тесны. По его мнению, теория "социального договора" враждебна "мужской природе", которая ищет личный суверенитет, трансгрессию и экзистенцию без границ (без ограничений). Каким образом современный Батаю мужчина-сюзерен может осуществлять свой суверенитет? Батай называет два пути осуществления мужского суверенитета в системах общественного договора:

- преступление, существование вне закона (субъективно доступно не всем, а, значит, не демократично);
- перфоманс преступления, то есть, его репрезентация (доступно всем или должно быть доступно всем). Для репрезентации преступления может служить искусство (например, изображение сцен насилия и убийства), но основной формой репрезентации преступления служит эротизм.
- Эротизм - путь сюзерена. По мнению Батая, это есть самый аутентичный из имеющихся у современного сюзерена способ испытать полноту бытия: оргазм даёт ему опыт выхода за пределы индивидуальных границ, а половой акт служит репрезентацией необходимого для этого ритуала жертвоприношения. Подходящим сексуальным объектом для истинного эротизма может быть только проститутка, так как только она может воплощать в своём теле природное зло, телесное проклятие.

Мир батайского мужчины-сюзерена - это отсутствие рамок, границ, контроля, рациональности, чётко обозначенной идентичности. Это сексуальная трансгрессия (вседозволенность) во всех её формах. Аутентичность, истинность человеческого существа (мужчины) у Батая - это постоянное и бесконечно сексуальное желание. (Продолжение следует)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments