Татьянин журнал (tatamo) wrote,
Татьянин журнал
tatamo

Из воспоминаний князя Петра Алексеевича Кропоткина

"Петербург сильно изменился с 1862 года, когда я оставил его. Я знал Петербург, чьим любимцем был Чернышевский, но как мне назвать город, который я нашел по возвращении из Сибири? Быть может, городом кафешантанов и танцклассов, если только название "весь Петербург" может быть применено к высшим кругам общества, которым задавал тон двор. При дворе и в придворных кружках прогрессивные идеи были на плохом счету, после выстрела Каракозова 4 апреля 1866 года правительство окончательно порвало с реформами, и реакционеры всюду брали верх.

На всех выдающихся людей шестидесятых годов, даже на таких умеренных, как граф Николай Муравьев и Николай Милютин, смотрели, как на неблагонадежных. Александр второй удержал лишь военного министра Дмитрия Милютина, да и то, только потому, что на осуществление начатого им преобразования армии требовалось еще много лет. Всех остальных деятелей реформенного периода выбросили за борт. Настоящими правителями России были тогда шеф жандармов Шувалов и петербургский обер-полицеймейстер Трепов. Царь выполнял их волю, будучи их орудием. Правили же они страхом. Трепов до того напугал царя призраками революции, которая вот-вот разразится в столице, что, если всесильный обер-полиц. опаздывал во дворец на несколько минут для ежедневного доклада, император справлялся "Все ли спокойно в Петербурге?".

Шувалов широко пользовался таким настроением царя и вырабатывал одну реакционную меру за другой. Если же Александр второй не соглашался их подписывать, Шувалов принимался стращать его судьбой Людовика шестнадцатого, приближающейся революцией и умолял царя ввести новые репрессии. В 1877 году Шувалова назначили посланником в Англию, но его друг Потапов продолжал те же политику, вплоть до Турецкой войны. За это время шел в широчайших размерах самый бессовестный грабеж казны и расхищались государственные земли. Впоследствии, когда Потапов сошел с ума, а Трепов был удален в отставку, их придворные враги захотели показать царю этих героев в истинном свете, и некоторые их подвиги выплыли в свет, когда по логишинскому делу креатура Потапова, минский губернатор, тайный советник Токарев и их заступник в Министерстве внутренних дел генерал Лошкарев были отданы под суд.

Тогда обнаружилось, что "обруситель" Токарев, при помощи своего приятеля Потапова, бесстыдно ограбил логишинских крестьян и отнял их землю. Пользуясь высоким покровительством в Министерстве внутренних дел, он устроил так, что крестьян, искавших суда, арестовывали, пороли поголовно и нескольких перестреляли. Это одно из самых возмутительных дел в русских летописях, чреватых грабежами всякого рода. Лишь после выстрела Веры Засулич, мстившей за наказание розгами политического заключенного, выяснилось воровство потаповской шайки и министра удалили в отставку. Трепов же, думая, что ему придется умереть, составил завещание, причем, оказалось, что генерал, беспрерывно твердивший всюду, что он беден, оставил своему сыну значительное состояние.

Повсеместно в министерствах, а в особенности, при постройке железных дорог и при всякого рода подрядах, грабеж шел на большую ногу. Таким путем составлялись колоссальные состояния. Флот, например, как сказал сам Александр второй одному из своих сыновей, находился "в карманах такого-то". Постройка гарантированных правительством железных дорог обходилась баснословно дорого. Всем было известно, что невозможно добиться утверждения акционерного предприятия, если различным чиновникам в различных министерствах не будет обещан известный процент с дивиденда.

Один мой знакомый захотел основать в Петербурге коммерческое предприятие и обратился за разрешением, куда следовало. Ему прямо сказали в Министерстве внутренних дел, что 25% дивидендов - с чистой прибыли - нужно дать одному чиновнику этого министерства, 15% - одному служащему в Министерстве финансов, 10% - другому чиновнику того же министерства и 5% - еще одному. Такого рода сделки совершались ОТКРЫТО, и царь отлично знал про них, но он видел в этих ворах своих защитников от революции и поэтому держал их.

Все молодые князья, кроме скопидома Александра Александровича, следовали примеру главы дома. Оргии, которые устраивал один из них, Владимир, в ресторане на Невском, были отвратительны и известны всем. Другой великий князь, Сергей Александрович, прославился пороками, относящимися к области психопатологии. Третьего сослали в Ташкент за кражу бриллиантов у матери, великой княгини Алнксандры Иосифовны. Императрица Мария Александровна, оставленная мужем и приведенная в ужас от его оргий и безобразий при дворе, все больше становилась святошей и вскоре всецело находилась в руках придворного священника, представителя новой формации русской церкви.

Эта новая, гладко причесанная, развратная и иезуитская порода поповства в то время быстро шла в гору, и они усиленно и успешно работали, чтобы стать государственной силой и забрать в свои руки школы. Сельское духовенство так занято требами, что не может уделять времени народным школам, и даже тогда, когда священник получает вознаграждение за преподавание Закона Божьего в деревенской школе, он обыкновенно поручает уроки кому-нибудь другому, так как у него нет времени. Тем не менее, высшее духовенство, пользуясь ненавистью Александра второго к так называемому революционному духу, начало поход с целью забрать в руки школы. Лозунгом духовенства стало: "Или приходская школа, или никакой!"

Вся Россия жаждала образования, но даже включавшаяся в государственный бюджет до смешного ничтожная сумма на начальное образование - и та не расходовалась вся Министерством народного просвещения, которое ежегодно возвращало в казначейство почтенный остаток. В то же время, почти такая же сумма отпускалась ежегодно Синоду, как пособие приходским школам, которые тогда, так же как и позже, существовали только на бумаге.

Вся Россия желала реальных школ, но министерство открывало только классические гимназии, так как полагалось, что громадные курсы древних языков не дадут ученикам времени думать и читать. В этих гимназиях лишь две сотых учеников, поступавших в первый класс, успешно добирались до аттестата зрелости. Все мальчики, подававшие надежды или проявлявшие какую-нибудь независимость характера, тщательно замечались, и их удаляли раньше восьмого класса. При этом, приняты были также меры, чтобы уменьшить число учеников. Образование признано было роскошью, пригодной лишь для немногих.

В то же время, Министерство народного просвещения занялось усиленной и ожесточенной борьбой и с частными лицами, земствами и городскими управами, пытавшимися открывать учительские семинары, технические или начальные школы. На техническое образование - в стране, нуждавшейся в инженерах, ученых агрономах и геологах - смотрели, как на нечто революционное. Оно преследовалось, запрещалось. Ежегодно несколько тысяч молодых людей не попадали в высшие технические учебные заведения по недостатку вакансий. Чувство отчаяния овладевало всеми теми, кто хотел принести какую-нибудь пользу обществу.

А в это время непосильные подати и выколачивание недоимок полицейскими властями разоряли навсегда крестьян. В столице в милости были лишь те губернаторы, которые особенно беспощадно выколачивали недоимки.

Таков был официальный Петербург. Таково было его влияние на всю Россию..."
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments